Виктор Третий, восседавший на самом дальнем диване, поздоровался первым, подождал, пока я отвечу на приветствие, и огорошил неожиданным монологом:
— Олег Леонидович, за последние несколько дней я проштудировал штук шесть аналитических записок, авторы которых описывали возможности магов по видеороликам из Сети, и, откровенно говоря, запутался в утверждениях, противоречащих друг другу. Но мое непонимание нынешних реалий не так уж и критично. А непонимание сотрудников Конвоя может выйти боком очень и очень многим. Поэтому объясните, пожалуйста, моим телохранителям, чего им стоит опасаться в первую и вторую очередь.
Телохранителей в салоне было четверо: двое сидели за моей спиной, третий — слева-сбоку, в полной готовности закрыть собой охраняемое лицо, а четвертый, соответственно, справа-сбоку и контролировал не только меня, но и генерального прокурора. Я задумчиво потер подбородок, поставил себя на место этих «волкодавов» и задал уточняющий вопрос:
— Ваше Императорское Величество, как я понимаю, вам нужна ничем не приукрашенная правда?
— Да, конечно!
— Тогда… окажись на моем месте маг-убийца с моими возможностями, ни у вас, ни у ваших телохранителей, ни у Анатолия Игоревича не было бы ни одного шанса выжить.
Вояки набычились, а Белосельский спокойно спросил, почему.
Я сформировал покров из Воды и приступил к объяснениям:
— Вот эта «пленочка» даже без постоянного восполнения энергии держит порядка десяти попаданий пуль «Шторма». А для того, чтобы атаковать, мне не нужно ничего, кроме желания. Скажу больше: я могу убить любого из вас первой же атакой, не шевеля руками и не прерывая разговор. Повторю еще раз: любого. Включая тех, кого, вроде как, не вижу. И это не пустые слова: если ваши телохранители пообещают не дергаться, то я могу легонечко приложить Молнией, к примеру, того, который в данный момент находится за моей левой лопаткой.
— Саш, потерпишь? — спросил он у вояки, а тот отозвался:
— Конечно, государь.
— Можете сместиться хоть вправо, хоть влево… — предложил я и добавил: — Я все равно всажу разряд вам в живот. Готовы?
— Да.
— Ловите.
Попал. Точно в пряжку ремня, которую прекрасно чувствовал. А после того, как мои собеседники проморгались, криво усмехнулся:
— Ударь я в полную силу, у Александра не было бы ни единого шанса. Далее, это заклинание — точечное и соединило меня с условной целью видимой «нитью». Я могу ударить точечным, которое убьет, не «вскрывая» меня. Или площадным. Поэтому, как мне кажется, в нынешних реалиях алгоритм охраны особо важных персон должен строиться вокруг наличия у них высокоранговых покровов. То есть, первую атаку охраняемое лицо обязано выдержать само, а потом должны включиться телохранители — уронить каким-либо площадным заклинанием всех окружающих, прикрыть подопечного своими покровами, увести из опасной зоны и так далее.
— Получается, что мне надо срочно инициировать не только весь Конвой, но и всех охраняемых персон? — достаточно спокойно спросил государь.
Я утвердительно кивнул:
— Да, Ваше Императорское Величество. Кстати, это не так уж и сложно: для инициации в Воздух, позволяющий создавать невидимый покров, можно использовать любой вертолет. А дальше инициируемого надо загонять в душ и после обретения Воды отправлять к раскаленной духовке, бить полицейским электрошоком или загонять в небольшой промышленный холодильник. И еще: такие инициации можно проводить и во Владимире. Так что главное — задаться целью и начать.
— Начну. Сегодня же… — пообещал он, а затем спросил, стоит ли, на мой взгляд, вкладываться в раскачку магов Жизни.
— Стоит! — твердо сказал я и объяснил, почему: — Врачи, сшившие моей матушке порванную связку, обещали, что она полноценно срастется только к декабрю, но потом потребуется реабилитация… длительностью от четырех до шести месяцев. А наша целительница, почти круглосуточно раскачивавшая на этой связке заклинание с говорящим названием лечение, полностью вылечит плечо от силы через трое суток. Кстати, огромнейшее вам спасибо за то, что пожаловали этой особе личное дворянство: она его однозначно заслуживает.
— Вы сейчас говорите о целительнице, помогавшей вам… последние двое суток? — на всякий случай уточнил Белосельский, выслушал утвердительный ответ, задумчиво потер подбородок и согласно кивнул: — Раз она все это время еще и лечила, значит, заслуживает и большего. Я ее, пожалуй, запомню.
После этих слов он ненадолго ушел в себя, а затем снова поймал мой взгляд и вернулся к основному вопросу: