Я действительно не стал спешить — спокойно дождался зазора между группами Центров Вселенной, в который можно было вклиниться, никому не помешав, коротко кивнул Красовской, стоявшей слева-сзади, и тронулся с места. Пренебрежительный жест, которым меня послал в известном направлении аристократ лет шестидесяти, двигавшийся на левом фланге приближавшейся компании, проигнорировал. А рык «Мальчик, не путайся под ногами!» — нет: заставил самовлюбленного хама сбиться с шага «мягким» аналогом воздушного щита.
— Он… он ударил меня магией! — взвыл дедок и добавил оскорбительное определение. А зря — уже через секунду я возник прямо перед этим недоумком, упер под двойной подбородок тычковый нож из Воздуха, «подсвеченного» Молнией, заставил подняться на цыпочки и холодно процедил:
— У вас минута на вымаливание прощения и перечисление достойной виры за демонстрацию пренебрежения, попытку оболгать и грязный язык. Не успеете — пеняйте на себя…
— Да кто ты такой⁈ — возмутился второй дедок и тоже приподнялся на цыпочки. Но уже от тычкового ножа Натальи. И услышал ее ледяной голос:
— Моего господина следует знать в лицо и обращаться к нему на «вы».
— Олег Леонидович Беклемишев… — равнодушно сообщил ему я после того, как она замолчала, и снова поймал взгляд своего обидчика: — Прошло пятнадцать секунд. Осталось сорок пять.
Он сглотнул, почувствовал, что по шее потекла струйка крови, понял, что я не шучу, и сломался — рассыпался в извинениях, выпросил разрешение достать телефон, спросил, куда перечислять деньги, и прислал аж пятьсот тысяч!
— Ваши извинения приняты… — заявил я, вежливо пожелал этой парочке всего хорошего, неспешно развернулся на месте, почувствовал, что Наталья переместилась за мое левое плечо, и продолжил движение. А шаге на третьем-четвертом посмотрел на Конвойного, изображавшего статую метрах в пяти от нас, и заметил в его глазах смешинки.
Тут мое настроение поползло ввысь. Поэтому я полюбовался картиной, изображавшей штормовое море, не понял смысла скульптурной композиции, обнаружившейся в следующей нише, оценил красоту подвесок хрустальной люстры и… бликов света на лысине аристократа, топавшего «далеко» впереди. Затем вытащил из кармана завибрировавший телефон, принял вызов и затаил дыхание.
— Докладываю: Антошка только что нашел красный портал в четырех километрах от усадьбы… — весело доложила матушка. — Следов иномирного зверья вокруг него нет, но тревожная группа уже готова ко всему и вся. А мы с Анечкой топаем к бункеру, треская пирожки с ежевикой. Если появится какое-нибудь чудо-юдо — сообщим. Нет — не побеспокоим. На этом пока все. Хотя нет, не все: мы соскучились!
— Мы — тоже… — заявил я, поблагодарил ее за звонок, пожелал удачи и сбросил вызов, шепнул Красовской, что дома все нормально, и замедлился. Ибо подошел к дверям, за которыми находился зал для приемов.
Мужчина в ливрее с гербом Белосельских, командовавший «парадом», «отсканировал» взглядом наши лица, затем «засек» ордена, поклонился чуть ниже, чем предыдущим «клиентам», и уважительно повел рукой, предлагая проходить в зал. Створки, только закрывшиеся за спинами «главы рода Новицких и его свиты», начали открываться, и я, коротко кивнув, снова набрал крейсерскую скорость. Переступая через порог помещения, уже успевшего заполниться расфуфыренными гостями, услышал, как глашатай объявляет о моем прибытии, и повернул направо. А через считанные мгновения заметил Волкову, бросившую достаточно многочисленную компанию аристократов и двинувшуюся нам наперерез, чуть-чуть замедлил шаг и встретил женщину шуточным комплиментом:
— Янина Павловна, как здорово, что вы приезжали к нам в гости и дали возможность хоть немного привыкнуть к вашей красоте: увидь я вас сейчас в первый раз, решил бы, что атакован ослеплением!
— Боюсь представлять последствия… — притворно поежилась женщина, жизнерадостно рассмеялась, благожелательно улыбнулась Наташе, оперлась на мое предплечье и начала нас знакомить с гостями приема, по ее мнению, заслуживавшими нашего внимания…
…Замыкать круг, а потом отправляться на поиски «свободного места» я не захотел. До смерти устав от бесед с «живыми воплощениями Благородства» и «поборниками традиций», от негатива во взглядах и шепотков за спиной. Поэтому прервал анабазис в точке, выбранной перед началом мероприятия — благо, облюбовавшая ее парочка при нашем приближении «куда-то умотала», подвел Волкову к тронному возвышению, повернулся так, чтобы Красовская стала ощущаться частью нашей компании, и оглядел энергетическую систему Янины Павловны взглядом не в себя.