Матушка, Наташа, Даша и я впечатлились, но, скажем так, терпимо. А Аня побледнела, вытерла слезинку, скатившуюся по щеке, и убито выдохнула:
— Девять с лишним тысяч…
— Верно… — спокойно подтвердила Жарова, явно навидавшаяся всякого за годы замужества за Антипом Назаровичем, и ответила на не прозвучавшее продолжение фразы: — Да, теоретически вы могли помочь и китайцам. Но от нас до Баотоу — две тысячи километров или три часа лету на вашем «Икаре». А за три часа любой уважающий себя градоначальник эвакуирует из опасной зоны десятки тысяч человек. Кстати, граница области появления порталов отодвигается все дальше и дальше не мгновенно, значит, у всех облеченных властью лиц достаточно времени для дрессировки личного состава силовых структур и экстренных служб. Вывод напрашивается сам собой: в гибели этих несчастных целиком и полностью виноваты китайцы. А вы уже делаете все, что можете, в зоне ответственности нашего рода.
— Ань, Мария Тарасовна права… — подхватила матушка, сообразив, с чего это вдруг Жарова выдала настолько серьезный монолог. — Ань, не рви себе душу. Лучше вспомни молитву о спокойствии: «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мужество изменить то, что могу, и мудрость, чтобы отличить одно от другого…»
Целительница спрятала взгляд за густыми ресницами, взяла себя в руки и виновато улыбнулась:
— Я расчувствовалась, но уже в полном порядке. Спасибо за моральную поддержку и приятного аппетита…
…Лечь спать сразу после завтрака мне было не суждено — мне и Наташе пришлось слетать в Форт Восточный, принять полностью законченный объект, разрешить строителям переезд в усадьбу и приставить к ним свободную смену в качестве подразделения охраны. Поэтому домой вернулись ближе к полудню, разошлись по своим покоям, легли и отключились. Но меня подняли уже в двенадцать сорок пять — неподалеку от Форта обнаружился голубой портал, огромное стадо «стайных» носорогов и преследующих его двух огненных ящерок, и командир единственной смены, оставшейся на объекте, счел необходимым предупредить, что его люди такое количество «халявной силы» не переварят.
Я поднял Красовскую и на пару с ней в два приема отвез в Восточный еще десять человек. Потом распорядился не обновлять «наживку» в портале рядом с усадьбой, выяснил промежуточные итоги «рыбалки» и пришел к выводу, что все маги рода все равно гарантированно переберут с усилением. Поэтому решил не жадничать, собрался, было, набрать Анциферова, но вспомнил, что он все еще в Братске, и позвонил Голицыну.
Он поблагодарил меня за предложение, но заявил, что слишком сильно загружен, и даже сообщил, чем:
— Минут двенадцать-пятнадцать тому назад я вышел с медикаментозного допроса Владимира Иннокентьевича и все никак не приду в себя от омерзения. А часа через полтора в том же самом режиме загляну в прошлое Иннокентия Никаноровича. Кстати, он приехал во Владимир в компании личной группы захвата, где-то раскачавшейся до двадцать третьего-двадцать пятого уровней, и имел глупость оказать сопротивление при задержании. Но я предполагал, что такое возможно, так что заранее попросил о содействии Григория Денисовича. В общем, эту шайку-лейку брали его лучшие подчиненные. И взяли. Так что Резанов-старший тоже допрыгался до лишения Дара.
— Тоже? — переспросил я, почувствовав, что это слово было озвучено не просто так.
— Да: его сын наговорил себе на пяток смертных казней за изнасилования и убийства жертв, свидетелей и даже одного соучастника.
Я скрипнул зубами и выдал самое культурное из десятка определений, пришедших в голову:
— Тварь…
— Тварь… — согласился генеральный прокурор,
потом вспомнил, зачем я ему позвонил, и счел возможным поделиться «разведданными»: — Кстати, о вашем предложении. Насколько я знаю, из-за ЧП в Братске у государя сбился график, и часть дел перенесена на понедельник. В общем, позвоните ему…
Позвонил. Озвучил предложение и улыбнулся, услышав уточняющий вопрос:
— А какие звери лезут из этого портала?
— Огненные ящерицы седьмого класса опасности и стайные носороги шестого…