Через мгновение препятствие, мешавшее видеть «соседку по 'блоку» кресел, сдвинулось вверх и в сторону, и в поле моего зрения возникло бледное личико Природницы.
— Все нормально, Наташ… — поймав ее взгляд, проартикулировал я. — Во Владимире все еще осень, дует сильный ветер и льет, как из ведра.
Вот нас над кучевыми облаками и замотало. Но современные самолеты рассчитаны и не на такое, поэтому расслабься и… вспомни, что я в любой момент могу вернуть нас в усадьбу.
Как только последнее утверждение достучалось до ее разума, женщина перестала паниковать, виновато улыбнулась и еле слышно вздохнула:
— Я об этом даже не подумала. Спасибо за подсказку, мой господин!
— Пожалуйста… — ответил я, поймал за хвост толковую идейку и сразу же воплотил в жизнь: — Кстати, страх парализует: ты фокусируешь все внимание на том, что пугает, и перестаешь думать. То есть, лишаешь себя возможности увидеть ситуацию со стороны и найти подходящий выход. Поэтому тебе надо научиться перешагивать через любые страхи. Причем сходу и без колебаний. А для того, чтобы начать, используй «костыли». К примеру, всегда «зеркаль» мое поведение. Или напоминай себе о том, что ты, моя напарница, не имеешь права паниковать, ибо твоя паника позволит врагам ударить меня в спину.
Пока я вещал, Красовская успела успокоиться. Тем не менее, во время «падения» самолета в следующую — и гораздо более «глубокую» — воздушную яму сама вцепилась в мою руку и неосознанно придвинулась поближе. Зато после того, как нас перестало трясти, расстроенно закусила губу и заставила себя расслабить плечи. Но вместо того, чтобы отпустить мое предплечье и отползти на исходную, решила отвлечь себя экскурсом в прошлое:
— Я это понимаю. Но боязнь высоты — единственный страх, который мне никак не удается искоренить. Он появился лет в шесть: соседские мальчишки уговорили меня залезть на гараж, а там подвели к краю и сначала подержали над «пропастью», а затем сбросили вниз. Слава богу, обошлось без переломов и серьезных травм, но лет до пятнадцати я регулярно переживала то падение в кошмарных снах и просыпалась в холодном поту. Потом мне это надоело, и я начала тренироваться: сначала просто выглядывала в окна, затем выходила на все более и более высокие балконы, несколько раз поднималась на крыши высоток и даже прыгала в воду с пятиметровой вышки. Благодаря этому сны о том падении сниться почти перестали, а я уже не паникую в большинстве привычных ситуаций. А непривычные, пока, увы, пугают. Но я справлюсь и с ними. Даю сло— …
Договорить последнюю фразу ей помешал «срыв» самолета в очередную воздушную яму. Поэтому зрачки расширились, пальцы левой руки судорожно сжали мое предплечье, правая вцепилась в край кресла. Вот я и подсуетился — проартикулировал провокационную подначку, удержавшую Природницу от фокусировки на любимой фобии:
— Нет, чтобы честно признаться, что тебе просто нравится держать меня за руку?
— Мне нравится не только это… — привычно начала отшучиваться она, затем сообразила, для чего я ее подколол, и «села» на предложенную волну: — Я млею от удовольствия каждый раз, когда вы позволяете опереться на ваше предплечье, обожаю персональные тренировки и жду не дождусь следующей возможности сделать вам массаж. А еще частенько вспоминаю ваше обещание меня избаловать и плавлюсь от предвкушения…
— Все, полегчало? — ехидно поинтересовался я, разглядев в ее взгляде первые смешинки, и нарвался на ответную подначку:
— Балла на три… по десятибалльной системе. Зато приложи вы меня тем самым сочетанием покровов, заставили бы забыть обо всех страхах на свете!
Тут меня бросило в жар, а проснувшаяся фантазия нарисовала настолько волнующие картинки, что я активировал максимально глубокое ускорение, под ним остудил себя заморозкой, пришел к выводу, что не отвечать на такие провокации нельзя, и «отомстил». Как? Из вредности влил в покров Натальи только Огонь. А Жизнь начал добавлять уже потом. Медленно-медленно. И от силы через пару секунд убедился в том, что этот вариант воздействия… хм… переключает внимание как бы не на порядок лучше словесного: Красовская закрыла глаза, разомкнула «захват» и ушла в себя. Впрочем, ненадолго — «вернулась ко мне» после следующей воздушной ямы и… шокировала прямотой:
— Совсем другое дело: ощущения — приятнее некуда, а турбулентность только усиливает удовольствие. Правда, слегка помутилось в голове, но мне так хорошо, что хочется остановить мгновение…