— Ага! — подтвердил я. — Ждите к девяти-четверти десятого. Только не спугните мне самого великого дуэлянта всех времен и народов, ладно?
— Мы — могила! — выдохнула Татьяна,
а Петр поддакнул и передал трубку Дарье Константиновне…
…Я подкатил к поместью Державиных в семь минут десятого, остановил «Кошака» перед воротами, опустил стекло и немного подождал. Оскорблять дворянина обращением через динамик системы контроля доступа СБ-шники, естественно, не рискнули, поэтому из КПП вышел незнакомый дядька, крайне вежливо поздоровался и поинтересовался целью нашего прибытия.
— Личные претензии к одному из членов рода… — честно ответил я, дал мужику время переварить столь своеобразную причину, и добавил: — Имейте в виду, что я, по ряду причин, пишу все происходящее на микрокамеры, так что публикация в Сети видеозаписи отказа в законном праве высказать эти самые претензии этому самому члену рода гарантированно выйдет боком не только лицу, имевшему наглость проявить ко мне неуважение, но и всем остальным Державиным. А так у рода есть неплохие шансы решить проблему мирно. Ну, и каким будет ваше решение?
Служака чуть-чуть присел, увидел мою родительницу и… сложился в поясном поклоне:
— Здравствуйте, Анастасия Юрьевна. Примите мои соболезнования в связи с гибелью вашего батюшки. Я служил ему верой и правдой без малого десять лет, а в августе был в отпуске и…
Фразу он не закончил — виновато вздохнул и опустил взгляд. Но матушке хватило и этого:
— Здравствуй, Пахом. Спасибо за поддержку. Не вини себя — убивать папу отправили профессионалов. И, тем самым, вырыли могилы и себе, и им. А что ты, «личник», делаешь на воротах?
Здоровяк немного поколебался и пожал плечами:
— Отказался охранять Алексея Юрьевича. Поэтому, вроде как, наказан.
Мама как-то странно хмыкнула, и СБ-шник счел необходимым ответить на незаданный вопрос:
— К этому моменту из службы безопасности ушло слишком много людей. Вот меня и не выгнали. Хотя я был к этому готов.
— Пойдешь под руку к моему сыну? — внезапно спросила она, добавив в голос закаленной стали.
— Почту за честь! — ответил он и заулыбался.
Тут нить разговора перехватил я:
— Тогда примите мой личный контакт, наберите завтра, ближе к трем часам дня, и подготовьте список самых достойных коллег, уже уволившихся из СБ Державиных, но еще не заключивших контракты с другими родами. А теперь откройте нам, пожалуйста, ворота, уведомите Алексея Юрьевича о том, что я, Олег Леонидович Беклемишев, вот-вот подъеду к парадной лестнице его особняка, и включите сарафанное радио…
Как я и предполагал, первыми на слух о нашем приезде отреагировали блондинистая дурында и мои Защитники — эта троица вылетела из парадной двери еще до того, как я остановил машину у нижней ступеньки и заглушил двигатель. Подставлять их перед родичами я был не готов, поэтому неспешно выбрался из салона, обошел «Кошака» сзади, открыл правую пассажирскую дверь и подал руку матушке.
Она тоже никуда не торопилась, так что в тот момент, когда мы, наконец, изволили посмотреть на особняк, на верхней площадке парадной лестницы успела собраться толпа из девяти человек. Что позволило нам поздороваться — точнее, коротко кивнуть — не только членам пятой колонны. И пусть кивать пришлось еще минут десять, но, в конечном итоге, из особняка вышел его нынешний владелец, вперил в меня грозный взгляд и поинтересовался, что мы потеряли в его поместье.
— Добрый вечер, Алексей Юрьевич… — поприветствовал его я, напомнил, что воспитанные люди начинают общение с этой фразы или ее аналогов, «не заметил» вспышки гнева в его взгляде и перешел к делу: — До меня дошли слухи, что ваш средний сын и старший сын Константина Юрьевича который день обещают своим ровесникам, что в следующие выходные вызовут меня на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. Я допускаю, что это навет, поэтому приехал посмотреть в глаза обоим бывшим родственникам и услышать либо вызовы на дуэль, либо опровержения этого слуха. Кстати, имейте в виду, что все происходящее пишется на микрокамеры: если Павел Алексеевич и Александр Константинович заявят, что они ничего подобного не говорили, то я извинюсь за этот визит и отбуду восвояси; вызовут на дуэль — приму вызов и не стану откладывать бой на другой день; не выйдут ко мне без уважительных причин — сочту такое поведение трусостью.
— Мой сын уже в Павловке! — злобно прошипела Полина Борисовна. — Он, как вы, наверное, знаете, курсант, соотве— ..