— На какое количество ячеек доступа должен быть электронный замок? — деловито поинтересовался отставной вояка.
— Этот вопрос — к хозяину оружия: решать, кому им пользоваться, должен он, а не ты или я. Кстати, в понедельник оформи Олегу разрешение на право ношения и использования его стволов во Владимире и области…
…Петр Ростиславович оказался личностью деловой и немногословной. По дороге к… хм… моему крылу спросил, сдавал ли я экзамены на оружейную лицензию, и если да, то на какую категорию. Услышав слово «четвертую», не выпал в осадок и не потребовал это доказать, как сделал бы любой нормальный взрослый, а спокойно кивнул и замолчал. А после того, как оценил мои запасы оружия, догадался задать правильный вопрос:
— Это — все, что у вас есть, или может добавиться что-то еще?
Я достал из кармана телефон, нашел фотографию оружейного шкафчика в енисейской квартире и сообщил, что оставшиеся стволы, вроде как, должны доставить к концу следующей недели.
Начальник Службы Безопасности рода Державиных кивнул еще раз, влез в Сеть, зашел на страничку какого-то оружейного магазина и показал мне шкафчик чуть побольше нашего:
— Значит, возьму вот такой…
Следующие часа полтора я разбирал, развешивал и раскладывал все то, что мы привезли с собой и старался не думать ни об отце, ни об операции. Но последняя сама напомнила о себе: мне позвонил дед и сообщил, что матушку уже прооперировали и вот-вот переведут в палату. Я, конечно же, назадавал ему десяток уточняющих вопросов, более-менее успокоился и продолжил заниматься делом. А после того, как выполнил весь объем работ, с чувством выполненного долга принял душ, натянул чистое белье и условно домашнюю одежду, немного подождал и без десяти девять выдвинулся на поиски некоей «большой трапезной». Вернее, утопал в прихожую, настроил дверной замок на свою биометрию, вышел в коридор, вернул на место массивную створку и попросил помощи у «постовых».
Маршрут мне описали предельно понятно, так что я перешагнул через порог нужного помещения на две минуты раньше, чем планировал, оглядел о-очень длинный обеденный стол, за которым уже сидело человек двадцать пять, если не больше, обнаружил, что свободных мест всего два, мысленно вздохнул и принялся ломать шаблоны. Нет, ломиться к креслу деда, естественно, не стал — подошел к своему, сиротливо притулившемуся рядом с правым ближним краем стола, и деловито передвинул к торцу. Поднявшийся ропот не услышал — переставил на новое место же оба бокала, «стопку» тарелок, салфетку и столовые приборы, неторопливо сел и поправил нож, лежавший недостаточно ровно.
В этот момент открылась противоположная дверь, и в помещение вошел дед. Народ, естественно, поднялся на ноги в знак уважения к главе рода, а тот, добравшись до своего кресла и оценив «диспозицию», гулко захохотал:
— Ха-ха: и солидно, и логично! Значит, так тому и быть: отныне Ухорез сидит напротив меня, Настенька — рядом с матушкой, а все остальные — где получится…
Дожидаться реакции на это решение, конечно же, не стал — пожелал всем приятного аппетита, подождал, пока горничная поставит перед ним тарелку с сырниками, взял нож с вилкой и сосредоточился на еде. Тем самым, дав понять всем остальным родственникам, что разговаривать не расположен. И они не посмели прервать тишину — уткнулись взглядами в свои тарелки и заработали приборами. Правда, не все: блондинистая дурында и ее мамаша, вне всякого сомнения, «предвкушавшие» близящуюся порку, какое-то время пытались поймать взгляд той самой Марины, которая должна была привести «приговор» в исполнение. Но женщине гренадерского роста с короткой стрижкой, чуть широковатыми плечами и мощными предплечьями было не до этой парочки и их страданий — она получала гастрономическое удовольствие. Причем ни разу не играя: отрезала кусочек сырника, аккуратно макала в лужицу клубничного варенья, отправляла в рот с красиво очерченными губами и прикрывала глаза. Вот страдалицы в какой-то момент и сдались — потемнели взглядами, затем по очереди посмотрели на меня, гневно раздули ноздри и, наконец, принялись за еду.
Всеобщее молчание, естественно, прервал дед. После того, как допил чай, вернул фарфоровую чашечку на блюдце и вытер губы: лаконично, но предельно информативно поставил задачи на день сыновьям, начальнику СБ и некой Инге Валерьевне, затем поднялся из-за стола, переждал шум от спешно отодвигаемых кресел, поймал мой взгляд и снова взбесил особо самолюбивых родичей самой постановкой фразы: