на удивление легко и быстро «привязался» к моему «Кошаку» и бодренько покатил следом. И пусть кортеж из двух настолько разномастных автомобилей со стороны выглядел забавно, мне было плевать — я делал то, что требовалось, и не комплексовал от слова «вообще». А с половины дороги позвонил Артему, сообщил ориентировочное время и цель прибытия, предупредил, что приеду на двух машинах, и попросил решить вопрос с незамедлительным въездом на территорию поместья.
СБ-шник пообещал сделать все, что в его силах, и доложить о решении вышестоящего начальства даже в том случае, если ему запретят это делать, сбросил вызов, набрал меня буквально через пять минут и виновато вздохнул:
— Олег Леонидович, ворота откроют. Но есть ненулевые шансы на то, что не сразу — могут вмешаться ваши братья…
…Позволять экс-родичам строить из себя вершителей моей судьбы я не собирался. Поэтому набрал матушку, попросил у нее прямой номер Алексея Юрьевича, «постучался» к нему, заявил, что подъезжаю, и дал понять, что на попытку помурыжить меня у ворот или где-нибудь еще воздам ему лично.
Воспоминания об испытанном унижении еще не выветрились из памяти без пяти минут нового главы рода, а повторять испытанное очень не хотелось, так что на территорию поместья меня впустили без проволочек. Правда, Павел со Станиславом, обнаружившиеся рядом с КПП, проводили мои автомобили ненавидящими взглядами, но я их проигнорировал — объехал особняк против часовой стрелки, подогнал «автомат» к окну своей бывшей гардеробной, закрыл «Гепард» и потопал к ближайшему входу. А уже через полминуты обнаружил, что дверной замок, еще недавно настроенный на мою биометрию, уже перепрограммирован, а дверь открыта.
Я собрался, было, смертельно обидеться и как следует разойтись, но оружие оказалось в шкафу. Да, стоящим не на своих местах, но в том же самом количестве. Тем не менее, я поддался требованиям паранойи и решил провести неполную разборку всех стволов, чтобы убедиться в том, что не пропало ни одной детали. Начал с отцовской «Точки». Обнаружив патрон в ее патроннике, не на шутку разозлился, поднял верхний цинк, наткнулся взглядом на второй, вскрытый, и… получил прекраснейшую возможность сорваться — возникший на пороге Павел Алексеевич — восемнадцатилетний студент владимирской академии искусств — поинтересовался, с чего это я вдруг такой наглый. При этом имел глупость использовать обсценную лексику, поэтому поймал левый боковой в печень, сложился в три погибели и прилег отдохнуть. Из-за чего его шестнадцатилетний братец Станислав Алексеевич — кстати, тот самый, который пытался наложить лапы на мой «Гепард» — и потерял дар речи. Ну, а я воспользовался возможностью толкнуть речь в тишине и сообщил, что пишу все происходящее на телефон, соответственно, был в своем праве. А после того, как заметил в глазах парня бессильную ярость, сделал провокационное предложение:
— Впрочем, если у тебя есть желание помахать кулаками, то я поддержу этот почин. Правда, сильно сомневаюсь, что такому домашнему мальчику, как ты, это понравится, но в данном случае удовольствие — дело десятое. Ведь тут — вопрос чести, верно?
— Тебе это даром не пройдет! — без особой уверенности в том, что говорит, прошипел он.
И, тем самым, подставился:
— Что, настолько боишься огрести от того, кто на год младше, что предпочтешь отомстить чужими руками?
— Ты… ты… ты… — начал, было, он, но понял, что повторяется, психанул и куда-то унесся. Кстати, забыв о стонущем старшем брате. Так что это тело великодушно вынес в общий коридор я. После чего вернулся в гардеробную и продолжил заниматься делом.
В процессе обнаружил, что из двух пистолетов стреляли, вызвал к себе начальника СБ и потребовал записи, на которых запечатлен весь цикл проникновения в покои, изъятия оружия, вскрытия цинков и стрельба. Дабы, в случае чего, не оказаться фигурантом какого-нибудь уголовного дела. А для того, чтобы служака не уперся, честно предупредил, что если записи вдруг не найдутся, то я вызову полицию, сообщу, что моим оружием кто-то пользовался, и устрою обитателям поместья веселую жизнь.
Мужик прекрасно понимал, чем чреват подобный вызов, поэтому запись нашлась, и я, просмотрев ее с начала до конца, со спокойной душой продолжил подготовку к переезду. А ближе к середине погрузочно-разгрузочных работ принял звонок матушки, услышал в ее голосе «не такие» нотки, подобрался и ответил на заданный ею вопрос чуть распространеннее, чем собирался: