— Почему ты… ой, вы били ремнем, а не ладонью?
Я пожал плечами и сказал правду:
— Во-первых, это было наказание, а не попытка получить извращенное удовольствие. А, во-вторых, я не хотел, чтобы вы в очередной раз обвинили меня в домогательствах.
— А почему повернулись спиной? Вы ведь понимали, что я могу ударить, к примеру, во-он той вазой?
Тут я затянул ремень, одернул куртку, повернулся лицом к Державиной и уставился ей в глаза:
— Наш дед сделал нам с матушкой очень много добра. И я из уважения к нему держал себя в руках все время, пока вы и ваши родичи вели себя… крайне некрасиво. Попытайся вы меня ударить, переполнили бы чашу терпения и заставили увидеть в вас не пусть и бывшую, но родственницу, а врага. А врагов я не жалею: как показывает опыт, они принимают жалость за слабость и бьют снова. Как правило, в спину…
Я был уверен, что эта отповедь заставит девчонку переосмыслить свое поведение и извиниться. Ан нет — она просто опустила взгляд и ушла в себя. Но меня устроило и это — я вежливо попрощался, дошел до окна, вышел из покоев так же, как вошел, добрался до машины, сел за руль и завел двигатель. А уже через минуту, вырулив на аллею, ведущую к КПП, поморгал дальним светом и прикипел взглядом к знакомой фигуре, обнаружившейся рядом с воротами. Они, конечно же, открылись. Но я все равно остановился, опустил боковое стекло, поздоровался и превратился в слух.
— Здравствуйте, Олег Леонидович! — вежливо поприветствовал меня Геннадий,
переступил с места на место и рубанул правду-матку: — Изгнание вашей матери из рода — поступок позорнее некуда. И я не стану служить главе рода, способному на такое. Новое место уже нашел. Но задержался, узнав, что вы приехали за вещами. Так как считал должным сказать, что для меня было честью помогать вам с тренировками. Удачи вам во всех начинаниях, ваше благородие. И всего хорошего…
Я выбрался из машины, пожал здоровяку руку и предложил подкинуть.
Рыжий поклонился:
— Спасибо за предложение. Но меня ждут. Во-он в том «Вепре».
— Тогда до свидания… — попрощался я, сел в машину и тронул ее с места.
Пока рулил по прямой, поглядывал в правое боковое зеркало, так как сзади катил «автомат» и мешал наблюдать за экс-спарринг-партнером. А после того, как свернул на Кленовую аллею, позвонил матушке, «доложил», что уже еду в сторону «Золотых Ключей», и дал понять, что с Алексеем Юрьевичем не сталкивался.
— Ну, и хорошо… — заявила она и поинтересовалась, что у меня в планах на оставшуюся часть дня.
— Довезти, выгрузить и поднять наши вещи в квартиру, навести порядок, дождаться доставки оружейного шкафчика и сейфа, проконтролировать их монтаж, проводить посторонних и перепрограммировать дверной замок. Дабы вернуться к тебе со спокойным сердцем.
— То есть, ты и сегодня останешься у меня? — обрадованно спросила она.
Я подтвердил.
— Здорово! Тогда привези что-нибудь вкусненькое…
— Эклеры?
— Да!!!
— Привезу. Что-нибудь еще?
— Да нет, пожалуй. Кстати, Олег, а ты Голицына поблагодарил?
— Этот вопрос можно было и не задавать…
Глава 13
12 августа 996 г. от ВР.
…На Карачаровское кладбище я приехал к одиннадцати сорока пяти. Припарковав «Кошака» на открытой стоянке, взял с соседнего сидения один букет гвоздик, выбрался из салона, подошел к информационному терминалу, вбил фамилию «Державины» и скачал схему прохода к их сектору. Народа, двигавшегося в том направлении, хватало. Большинство друг друга знало хотя бы шапочно, поэтому, как минимум, обменивалось полупоклонами. А на меня, непонятного мальчишку, друзья, бывшие сослуживцы, дальние родственники и знакомые деда только косились. Но меня это устраивало. Поэтому я шел по маршруту без задержек. И, в конце концов, дошел.
Ни катафалка, ни толпы безутешных экс-родичей рядом со здоровенной ямой еще не было, зато обнаружилось несколько СБ-шников. И один из них — «Стрелок» или Артем — заступил мне дорогу, грозно нахмурился и виновато вздохнул: