И от главы семейства, и от «спасенной» дворянки ощущалось так много настоящего тепла, что я расплылся в ответной улыбке и, ничуть не кривя душой, заявил, что с удовольствием принял бы их помощь, не реши арендовать машину.
Тут Артем Антонович Залесский понимающе усмехнулся, пересадил двойняшек на левое предплечье, пожал мне руку, подсказал, в какую сторону идти, пожелал хорошего отдыха и сосредоточил все внимание на дочурках, начавших взахлеб рассказывать какую-то страшную историю. Вот я и свалил. В указанном направлении. А секунд через тридцать услышал слева-сзади знакомый голос:
— Юра, вот этот парень меня преследует!
В гулком басе «Юры» послышались сомнение напополам с тщательно скрываемым раздражением:
— Вы в этом уверены?
— Раз говорю, значит, уверена!!! — разозлилась блондиночка и приказала сделать хоть что-нибудь.
— Арина Кирилловна, для того чтобы сделать «хоть что-нибудь», нужны веские основания… — устало вздохнул тот же мужчина.
— Тебе мало моего слова⁈ — взбеленилась эта особа, а секунд через десять заговорила совсем другим тоном: — Папенька, меня преследует какой-то очень подозрительный парень, а Юра отказывается делать хоть что-нибудь!!!
Я закатил глаза, добрался до «пачки» лифтов, ткнул в сенсор вызова, вошел в открывшуюся кабинку, развернулся на месте, наткнулся взглядом сначала на эту самовлюбленную дуру, а затем на ее телохранителя и восхитился выводам, сделанным «Центром Вселенной»:
— Вот видишь, он на меня смотрит! И зашел в один из лифтов, нужных нам!!!
Громила в хорошем летнем костюме, прижимавший к уху ярко-розовый телефон и вслушивавшийся в ценные указания «папеньки», мрачно вздохнул и высказал свое мнение о «проблеме»:
— Кирилл Сергеевич, этот юноша, вне всякого сомнения, потомственный аристократ, прилетел в Персеполь тем же рейсом, что и ваша дочь, вышел из самолета раньше нее, помог Инге Тимофеевне Залесской донести до зала прилета внучек, очень тепло пообщался с Артемом Антоновичем и направился к этим лифтам, не видя нас. А теперь скажите, пожалуйста, в чем я, по-вашему, могу обви— ..
Продолжения этого монолога я не услышал — дверцы лифта закрылись, кабинка поехала вниз, а весьма миловидная девушка, жестом просившая меня немного подождать, поправила чуть растрепавшиеся волосы и рассыпалась в благодарностях.
— Мелочи… — улыбнулся я, любуясь затейливой прической, смеющимися глазами и великолепной фигурой. Потом на краю сознания мелькнула мысль «Олег, она лет на пять старше…» и слегка расстроила. Но я все равно озвучил комплимент, пришедший в голову:
— Кажется, я понял, почему во Владимире так быстро наступает осень…
— И почему же? — полюбопытствовала она.
— В начале августа на море уезжают девушки с теплыми улыбками, и город начинает замерзать…
— Но ведь мы возвращаемся… — напомнила она. — К началу сентября…
— Верно… — кивнул я и повел рукой, предлагая первой выйти из остановившейся кабинки. — Но оставив душу в лете и фоня неизбывной грустью. А грусть — это осень чувств.
— Определенно, ваша версия объясняет ВСЕ… — преувеличенно серьезно заявила она, потом рассмеялась, пожелала мне всего хорошего и качнулась в сторону коридора, судя по указателям, ведущего к остановкам автобусов и такси. Вот я и воспользовался представившимся шансом продлить знакомство:
— Девушка-лето, если вы доверите мне ручку чемоданчика, то я помогу донести его до остановки. А если сочтете достойным чуть большего доверия и подождете, пока я заберу уже арендованную машину, то доберетесь до места назначения не на общественном транспорте. Правда, поездки с ветерком не обещаю — не люблю неоправданный риск и надувание щек…
— Интересный аргумент… — задумчиво пробормотала она, оглядела меня с головы до ног и напомнила, что крымский полуостров достаточно большой.
Пришлось колоться до донышка:
— Я приехал сюда по делам семьи, решать которые начну с утра. Так что никуда не тороплюсь.
— Убедили… — после недолгих колебаний мурлыкнула она, вручила мне чемоданчик, оперлась на предложенное предплечье и представилась: — Марина Вольская. Студентка вто— .. вернее, уже третьего курса ВАА.