По моим ощущениям, прислуживала в удовольствие, поэтому я на какое-то время отвлекся на магию. Сначала раздувал «обычный» огонь Воздухом, а потом начал добавлять жару Огнем. В процессе почувствовал что-то вроде сродства к этой стихии, но очень-очень слабое, и, немного помучившись, смог создать над углями огненные вихри. Обрадовался со страшной силой, но унял проснувшийся энтузиазм и перебрался к разделочному столу.
Пока насаживал мясо на шампуры, периферийным зрением наблюдал за Анной Филипповной, нарезавшей помидоры, огурцы и лук для салата. Пару раз заметил, как она чему-то улыбается, и внутренне расслабился. Чуть позже выполнил просьбу попробовать готовый салат и сказать, хватит ли соли, перца и подсолнечного масла. А потом проинспектировал мангал, разбил слишком крупные угли на части, немного ускорил процесс прогорания и приступил к священнодействию номер три.
На этом этапе ко мне подошла матушка. Видимо, вспомнив почти такой же отдых, но с папой, прижалась щекой к плечу, справилась с накатившим отчаянием, заявила, что запах мяса уже сводит с ума, и еле слышным шепотом спросила, отрабатываю ли я хоть что-нибудь.
Лосева находилась у нас за спиной, поэтому я создал огненный вихрь в уголке мангала, подвигал из стороны в сторону, вытянул в высоту и «оторвал» от основного объема огня. Потом задул. Воздухом. И сконденсировал в том же углу несколько капелек Воды.
— А что с четвертой стихией? — так же тихо спросила она.
Я немного подумал, сформировал что-то вроде толстой земляной иглы с «ее» стороны мангала, заметил, как этот конус осыпается, и вздохнул: — Земля — не камень. Но я почти уверен, что ее можно как-нибудь упрочнить. Так что тут — непаханное поле для экспериментов.
— В идеале стоило бы сосредоточиться на одной-единственной, чтобы как можно быстрее поднять умение ею манипулировать на сколь-либо серьезный уровень… — шепнула она. — Но не развивать остальные три как-то глупо.
— Угу… — кивнул я, по очереди перевернул шампуры и прибил Водой язычки пламени, появившиеся в местах падения капелек жира. Потом «ушел» в землю под ногами, прислушался к своим ощущениям, разворошил верхний слой почвы и тихонько хмыкнул: — Мам, я, оказывается, чувствую камни. То есть, объекты разной плотности стихии Земли.
— Интересно, а насколько сильно изменится эта чувствительность после того, как закончится слияние магистральных каналов? — полюбопытствовала она.
Я сказал, что мне это тоже интересно, и начал переворачивать шампуры снова. Потом ушел в прошлое — в почти такой же пикник, но с участием отца — и не потерялся в нем только благодаря матушке, вовремя ткнувшей в бок тоненьким, но сильным пальчиком. Пришлось возвращаться в настоящее, дожаривать шашлык, снимать шампуры с мангала и передавать Лосевой. Ибо — как выяснилось из очередной мини-лекции — я сделал Самое Главное. А все остальное надо было перепоручать прислуге.
— Наша жизнь в Енисейске ощущалась честнее, что ли… — буркнул я, усадив матушку в ее шезлонг и опустившись в соседний.
Она подтверждающе кивнула. А уже минуты через полторы-две нагло нарушила одну из столичных традиций — предложила ГОРНИЧНОЙ разделить с нами трапезу. Кстати, девушка потеряла дар речи и решила, что ослышалась. Пришлось вмешиваться мне:
— Анна Филипповна, правила поведения в моей ветви рода определяем мы. А шашлык надо есть горячим. В общем, приятного аппетита…
…Девять немаленьких шампуров шашлыка, полный салатник… хм… салата из свежих овощей, две лепешки из тандыра и полтора литра лимонада погибли смертью храбрых от силы за четверть часа. Умяли бы и последние куски мяса — ибо оно получилось — но объелись так, что не могли даже дышать. Поэтому я ссыпал их в пластиковый контейнер и закрыл, чтобы не мозолили глаза, матушка расслабилась и изобразила счастливый кисель, а ее помощница врубила турборежим и начала убирать со стола.
Расхолаживать Лосеву я и не подумал. Но мысленно посочувствовал. Потом собрался, было, последовать примеру родительницы и полюбоваться небом, еще не начавшим темнеть, но услышал приближающийся рык мощного мотора, посмотрел влево, наткнулся взглядом на два клона нашего «Лесника», снял ветровку и закатал рукава.
— А ты страте-е-ег… — подколола меня матушка, сообразив, для чего я это сделал. А после того, как я «решил спуститься к воде» и встал, добавила: — Ну да, со спины возраста не видно. Зато атлетичная фигура, кобура под мышкой и ножны на предплечьях бросаются в глаза… и отбивают всякое желание знакомиться с двумя беззащитными женщинами.