Мне было хорошо. В том смысле, что грусть о батюшке «висела где-то рядом», но ощущалась не ледяной, а теплой. Матушка тоже о чем-то грезила и выглядела не разбитой, а просто грустной. Ну, а с губ Лосевой, сидевшей прямо за ней, вообще не сходила слабая, но счастливая улыбка.
К сожалению, эта идиллия закончилась в паре километров от Окружной — нашей горничной прилетело какое-то сообщение, и она, прочитав его, аж посерела.
— Что случилось? — спросил я, по наитию добавив в голос металла.
Она немного поколебалась и раскололась до донышка:
— Мой предыдущий работодатель… не смирился с моим отказом греть ему постель. Поэтому каким-то образом нашел доходный дом, в котором я снимаю квартиру. Сотрудники его СБ только что выломали дверь, выбросили все мои вещи в мусоропровод и, вероятнее всего, ждут моего приезда. Так как хозяин требует немедленно приехать домой и оплатить замену всего того, что было сломано по моей вине.
— Своеобразный способ добиваться взаимности… — злобно процедила матушка и поинтересовалась, как фамилия «работодателя».
— Поликарпов, Анастасия Юрьевна… — хрипло ответила женщина.
— Слышала про таких. Мелкие, но паскудные сошки. Лет десять тому назад пытались влезть в железнодорожные перевозки под протекцией второго заместителя начальника Владимирской железной дороги, но проворовались чуть ли не в первые же месяцы, попались, были вынуждены продать поместье в центре, перебрались то ли на северную, то ли на северо-восточную окраину города и занялись какой-то полукриминальной ерундой.
— Анна Филипповна, скажите, пожалуйста, в квартире было что-нибудь памятное? — спросил я и попал в точку:
— Да, Олег Леонидович, было… — всхлипнула она. — Фотографии мужа, мои подарки ему, а его — мне, сувениры, которые мы покупали вместе, часы, доставшиеся Егору от отца…
— Что ж, тогда мне нужен адрес доходного дома.
— Олег Леонидович, эти проблемы — мои! — твердо сказала она и вывела из себя матушку:
— Пока ты служишь нам, слово моего сына — закон!
Лосева прокусила губу, несколько мгновений воевала с проснувшейся гордостью, а затем капитулировала:
— Бульвар Ветеранов, сто шестьдесят три…
Я вбил этот адрес в навигатор — так как понимал, что моей родительнице с нерабочей левой рукой будет неудобно тянуться к терминалу ИРЦ — выбрал самый короткий маршрут и озвучил второе распоряжение:
— Напиши хозяину и сообщи, что подъедешь в течение двадцати минут…
…Мы подъехали к нужному доходному дому на юго-западной окраине Владимира через шестнадцать минут и убедились в том, что Анна Филипповна не ошиблась — рядом с обшарпанным пятиэтажным зданием обнаружился видавший виды «Зубр» с гербом рода Поликарповых на передней двери.
Я поляризовал стекла «Лесника» еще в автосалоне, поэтому спокойно проехал мимо, пересчитал СБ-шников, которым оказалось жарко, и зарулил в первый же переулок. А там остановил машину, вырубил двигатель и поймал взгляд Лосевой в зеркале заднего вида:
— Я вылезу из салона первым и пойду в сторону вашего доходного дома прогулочным шагом. А ваша задача — выйти на улицу на минуту позже меня, сделать вид, что торопитесь домой, и, периодически сбиваясь с шага на бег и обратно, обогнать меня метрах в десяти от «Зубра» Поликарповых. Вопросы?
— Вопросов нет: обгоню в десяти метрах! — как-то уж очень храбро ответила она и закусила губу.
— Все будет хорошо! В смысле, тебе понравится… — хохотнула матушка и помахала мне правой ручкой в стиле «Кыш отсюда!»
Я послушался — выскользнул наружу, расстегнул куртку, чтобы было удобнее вытаскивать пистолет, засунул левую руку в карман штанов и вышел из переулка. Никуда, естественно, не торопился — заглядывал в окна первых этажей домов, мимо которых проходил, пялился на симпатичных женщин, коих мне встретилось аж две, и откровенно скучал. Топоток кроссовок Анны Филипповны услышал метрах в двадцати от «Зубра», шагов через пятнадцать уставился на ее попку — кстати, весьма и весьма аппетитную — а секунд через пять после этого обгона недоуменно нахмурился, заметив, что четверо дядек, выбравшихся из внедорожника, заступили «красотке» дорогу. Само собой, услышал и хамский монолог здоровяка, выбравшегося из правой передней двери:
— Лезь в машину, и поживей! И не вздумай дурить: нам поручили тебя привезти. А в каком виде — не уточняли…
— Господа, мне кажется, или вы нарушаете закон? — спросил я, замерев метрах в пяти от этой компании.
Меня оглядели с головы до ног, сочли неопасным и послали «лесом». Но недостаточно грубо. Поэтому я обратился к «красотке»: