Маленькая спортивная машина повернула направо, и Таннер погнал ее по Орчард-драйв, стараясь припомнить самый короткий путь. Проезжая мимо пруда, он вспомнил, что он называется озером Ласситер и обитатели Сэддл-Уолли зимой катаются тут на коньках. Ласситер-роуд была по другую сторону озерца и исчезала в разросшемся лесу.
Он до конца утопил акселератор. По пути от что-то бормотал про себя, изредка вскрикивая:
— Элис! Элис! Джанет! Рей!
Дорога стала извилистой. Машина летела мимо тупиков, поворотов, сквозь стволы деревьев пробивались лучи солнца. Тут не было машин и вообще никаких признаков жизни.
Внезапно перед глазами возникло здание брошенного вокзала. Здесь стоял его лимузин, который до половины закрывала трава, вымахавшая на месте бывшей парковки. Таннер затормозил рядом с ним. Вокруг никого.
Выскочив из «триумфа», он побежал к машине.
На мгновение ему показалось, что он сходит с ума. Ужас стал реальностью. Свершилось невероятное.
На полу рядом с сиденьем лежала жена. Скорчившись, она не шевелилась. На заднем сиденье — малышка Джанет и сын. Свесив головы, они ничком лежали на красной коже сиденья.
О Господи! Господи! Это произошло. Его глаза наполнились слезами. Таннера затрясло.
Вскрикнув от ужаса, он рванул на себя дверцу, и тут же его окатила волна знакомого запаха. Тот самый дурманящий аромат, который он почувствовал в гараже. Приподняв голову Элис, он вытащил ее наружу, испуганный так, что почти ничего не соображал.
— Элис! Элис! Господи! Прошу тебя! Элис!
Жена медленно открыла глаза. Несколько раз моргнула. Придя в себя, она еще ничего не осознавала. Она приподняла руки.
— Где… где? Дети! — не владея собой, выдавила она. Ее вскрик заставил Таннера прийти в себя. Он склонился к сиденью, на котором лежали ребята.
Они шевелились. Они живы. Все они живы!
Элис выкарабкалась из лимузина, едва держась на ногах. Ее муж вытащил девочку с заднего сиденья и, когда она стала плакать, прижал к себе, держа на руках.
— Что случилось? Что случилось? — Элис приходила в себя.
— Не говори, Элис. Дыши. Как можно глубже. Вот так! — он передал ей на руки всхлипывающую Джанет. — Я вытащу Рея.
— Что случилось? Только не говори, что ты не…
— Помолчи! Просто дыши. Дыши глубже!
Он помог сыну выбраться с заднего сиденья. Мальчика тошнило, стало рвать. Придерживая сына за лоб одной рукой, Джон обнял его за талию.
— Джон, ты просто не можешь…
— Походи. Заставь Джанет двигаться! Делай, как я тебе говорю!
Еще не придя в себя окончательно, Элис покорно подчинилась приказу мужа. Мальчик, которого продолжал поддерживать Таннер, потряс головой.
— Ты себя чувствуешь лучше, сынок?
— Фу!.. Фу! Где мы? — внезапно испугался мальчик.
— Все в порядке. Все в порядке… Все вы… все хорошо.
Таннер посмотрел на жену. Она поставила Джанет на землю, держа ее за руку. Ребенок плакал, а Таннер оглядывался по сторонам, полный ненависти и страха.
Он подошел к лимузину убедиться, на месте ли ключ зажигания.
Его не было. Да и не должно было быть.
Он заглянул под сиденье, в бардачок, посмотрел сзади. И тут только увидел ключ. Он был обернут в клочок белой бумаги, и резиновое колечко придерживало сверточек. Пакетик покоился между откидными сиденьями, задвинутый так далеко, что его еле было видно.
Дочка продолжала плакать, и Элис взяла ее на руки, стараясь успокоить, снова и снова повторяя, что все в порядке.
Убедившись, что жена не смотрит, Таннер вытащил сверточек из-под заднего сиденья, сдернул резиновое колечко и развернул бумагу.
Она была совершенно чистой.
Скомкав, он зачем-то сунул ее в карман. Теперь он может рассказать Элис, что случилось. Они куда-нибудь уедут. Далеко. Но в присутствии детей он не может ей ничего рассказывать.
— Идите в лимузин, — тихо сказал Таннер сыну и жене, беря у нее из рук рыдающую девочку. — Возьми ключ из «триумфа», Элис. Мы едем домой.
Жена стояла перед ним. В глазах ее отражался пережитый ужас, а по лицу текли слезы. Она пыталась взять себя в руки, прилагая все силы, чтобы не разрыдаться:
— Что случилось? Что с нами произошло?
Шум двигателя не позволил Таннеру ответить. Вопреки гневу он сейчас испытал благодарность. Патрульная машина Сэддл-Уолли подлетела к вокзалу и остановилась в десяти ярдах от них.
Из машины выскочили Дженкинс и Макдермотт. Дженкинс держал наготове револьвер.
— Все в порядке? — он подбежал к Таннеру. Макдермотт оказался возле лимузина и стал тихо разговаривать с мальчиком на заднем сиденье.
— Мы нашли у вас в спальне записку. Чисто случайно. Мы считали, что должны вернуть вам ваше имущество.
— Наше… что? — Элис Таннер уставилась на полицейского. — Какое имущество?
— Два телевизионных приемника, драгоценности миссис Таннер, серебряную коробочку, наличность. Список у нас в машине. Мы еще не знаем, все ли удалось разыскать. Машина была брошена в нескольких кварталах от вашего дома. Они могли взять и что-то еще. Вам придется проверить.
Таннер передал дочку Элис:
— О чем, черт побери, вы толкуете?
— Вас ограбили. Должно быть, ваша жена вернулась домой, когда грабители занимались своим делом. Ее и детей одурманили газом в гараже… Тут действовали профессионалы, нет сомнений. Методы, типичные для них…
— Вы врете, — тихо сказал Таннер. — Там ничего не…
— Прошу вас! — прервал его Дженкинс. — Главное теперь — ваша жена и дети.
Словно получив сигнал, Макдермотт крикнул из лимузина:
— Я хотел бы отвезти мальчика в больницу. И поскорее!
— О Господи! — Элис Таннер кинулась к машине с дочкой на руках.
— Пусть Макдермотт отвезет их, — сказал Дженкинс.
— Как я могу довериться вам? Вы мне соврали. У меня в доме ничего не пропало. Никаких телевизоров, вообще не было следов грабежа! Почему вы врете?
— Сейчас не время все выяснять. Я посылаю вашу жену и детей с Макдермоттом, — быстро ответил Дженкинс.
— Они поедут со мной!
— Нет, не поедут, — Дженкинс чуть приподнял пистолет.
— Я убью вас, Дженкинс.
— Тогда кто же будет между вами и «Омегой»? — спокойно спросил Дженкинс. — Подумайте как следует. Фассет уже едет сюда. Он хочет видеть вас.
— Прошу прощения. В самом деле, я ужасно виноват перед вами. Больше этого не случится, подобное просто не может больше произойти.
— Так что же стряслось? Где же ваша хваленая защита?
— Ошибка расчетчиков, составлявших расписание охраны вокруг вас, которую не успели вовремя выловить. Это правда. Мне нет смысла врать вам. Я один несу ответственность за все.
— Вас здесь не было.
— И тем не менее за все отвечаю я. Я руковожу этой командой, которая занимается «Ремнем». «Омега» заметила, что в линии охраны образовалась прореха — чисто случайно, и не более пятнадцати минут — и тут же воспользовалась этим.
— Я не могу принять ваших объяснений. Вы рисковали жизнью моей жены и детей!
— Заверяю вас, что нет оснований для опасений, что это повторится. Кроме того, если, конечно, это может вас успокоить, — сегодня днем мы получили лишнее подтверждение, что «Омега» не убивает. Терроризирует — да. Но не убивает.
— Почему? Потому что вы так утверждаете? Меня на это не купить. Сообщения о действиях ЦРУ читаешь, как историю болезни. И давайте поставим все на свои места — вашим решениям я больше не подчиняюсь.
— Да? Неужто?
— Да.
— Не будьте дураком. Если не ради себя, то хотя бы ради вашей семьи.
Таннер встал и подошел к окну. Сквозь жалюзи он видел двух человек, которые стояли на страже у окна мотеля.
— Я увезу их отсюда.
— Куда вы направитесь?
— Не знаю. Просто мне стало ясно, что оставаться тут я не могу.
— Вы считаете, что «Омега» не выследит вас?
— Зачем… им это надо? Я не имею к вам отношения!
— Они этому не поверят.
— Тогда я разъясню им это!
— Вы собираетесь давать объявление в «Таймсе»?
— Нет! — Таннер резко повернулся и ткнул пальцем в человека из ЦРУ. — Это сделаете вы! Пусть даже вам этого не хочется. Потому что в противном случае я расскажу всю историю об этой операции и о вашем головотяпстве, и уж выставлю в таком свете, что вас будут полоскать по всем телевизионным линиям страны. И этого вы не переживете.
— Как и вы, поскольку вас прикончат. И вашу жену. Вашу дочь, вашего сына… все они будут мертвы.
— Вы не имеете права угрожать мне…
— Да ради Бога, — взорвался Фассет, — посмотрите же вы, что на самом деле происходит!
Внезапно он понизил голос и поднес руки к груди, говоря медленно и раздельно:
— Взять хотя бы меня… Моя жена убита в Восточном Берлине. Не было ни малейшей причины для этого, если не считать, что она была замужем за мной. Мне… преподали урок. И за него заплатила жизнью моя жена. Так что не надо выступать с такими заявлениями. Пока я здесь, вы в полной безопасности. Пусть даже так и не кажется.
Таннер был ошеломлен.
— Что вы хотите сказать?
— Говорю вам, что следует делать все, как и запланировали. Мы вплотную приблизились к ним. И я хочу заполучить «Омегу».
— Вы не можете заставить меня, и вы это знаете!
— Нет, могу… Потому что, если вы откажетесь, если вы попытаетесь исчезнуть, я сниму всех агентов из Сэддл-Уолли. Вы останетесь один… и не думаю, что вам самому удастся справиться с ситуацией, в которую попадете.
— Я увезу отсюда всю семью…
— Не сходите с ума! Мы допустили небольшую ошибку в расчетах, и «Омега» сразу же приступила к действиям. Это означает, что, кем бы они ни были, «Омега» встревожена. Она очень обеспокоена, и поэтому решила действовать быстро и решительно. И как вы думаете — сколько у вас шансов уцелеть в такой ситуации? На что вы обрекаете вашу семью? Да, мы признаем, что совершили ошибку. Но больше мы подобного не допустим.
Таннер понимал, что Фассет прав. Если он сейчас отвергнет его предложение, то никоим образом не сможет контролировать ситуацию.
— Я надеюсь, вы не собираетесь попусту болтаться здесь? — спросил Фассет. — Разве вы чувствовали себя как на минном поле?
— В общем-то нет… во всяком случае до сегодняшнего дня Что, собственно, произошло?
— Тактика терроризма. Невзирая на лица. Даже в том случае, если вы ни к чему не имеете отношения. Мы-то понимаем, что произошло, и подготовили соответствующее объяснение. Мы изымем некоторые из ваших вещей — мелочи, вроде драгоценностей, пока все не уляжется. Чтобы все выглядело совершенно естественно.
— То есть предполагается, что я тоже должен придерживаться версии «ограбление»?
— Конечно. Так куда безопаснее.
— Да… конечно, — Таннер вытащил из кармана пачку сигарет.
Звякнул телефон и Фассет снял трубку. Тихо обронив несколько слов, он повернулся к журналисту:
— Ваша семья уже дома. Они в полном порядке. Еще не оправились от испуга, но с ними все в порядке. Наши люди уже все проверили. Все у вас вверх дном. Они пытаются найти отпечатки пальцев. Естественно, выяснится, что грабители действовали в перчатках. Мы сказали вашей жене, что вы в полиции, где должны оставить заявление.
— Понимаю.
— Хотите, чтобы мы отвезли вас?
— Нет… нет, не надо. Я предполагаю, что за мной так или иначе будут следить.
— Неукоснительное наблюдение — вот так точнее.