— Хорошо. Но я предупреждаю на тот случай, если ваши действия инспирированы Государственным департаментом. В таком случае наши адвокаты привлекут его к суду за клевету.
— Я даже не представляю, что вы имеете в виду, не говоря уж о том, что мне не нравятся ваши инсинуации.
— А я думаю, что вы прекрасно все представляете. Шоу Вудворда вчера днем.
Фассет рассмеялся:
— Да, я слышал о нем. «Пост» расписал его во всех подробностях… Но, я думаю, вы можете успокоиться. Я дважды пытался связаться с вами еще в прошлую пятницу.
— В самом деле?
— Да.
— Минутку.
По внутренней сети Таннер связался с секретаршей:
— Норма? Мистер Фассет звонил мне в пятницу?
Наступило краткое молчание, пока секретарша Таннера просматривала запись о вызовах в пятницу.
— Вполне возможно. Было два звонка из Вашингтона, оператор номер тридцать шесть просил вас связаться с округом Колумбия, если вы появитесь до четырех. Но вы до половины шестого были в студии.
— Вы спрашивали, кто звонил?
— Конечно. Но мне сказали, что дело может обождать до понедельника.
— Спасибо.
Таннер вернулся к разговору с Фассетом:
— Вы знаете номер оператора?
— Тридцать шесть. Из Вашингтона. Повторять вызов до четырех часов.
— Но вы не назвали себя, не представились…
— Была пятница. И мне пришлось пораньше уехать. Неужели вы чувствовали бы себя лучше, если бы знали о срочном вызове, на который не можете ответить?
— О’кей, о’кей. Неужели нельзя было прибегнуть к помощи почты?
— Простите, мистер Таннер. Мне в самом деле очень неудобно, но у меня были определенные инструкции. Вы представляете собой отнюдь не маленькую местную станцию. Документы должны были быть в порядке еще несколько недель тому назад… Кроме того, — тут Фассет снова засмеялся, — не хотел бы я быть на вашем месте, если некоторые службы Государственного департамента обнаружат, что ради вас мы нарушаем правила… Это отнюдь не угроза. О ней не может быть и речи. Оба мы допустили ошибку.
Джон Таннер улыбнулся при этих словах. Фассет был прав. С документами они в самом деле запоздали. И не имело смысла идти на риск бюрократических осложнений. Он вздохнул:
— Я постараюсь успеть на рейс в час дня и буду у вас в три или чуть позже. Где ваш офис?
— Я буду у Кренстона. Все бумаги у меня с собой, и мы не собираемся слишком долго задерживать вас.
— Хорошо. До встречи, — положив трубку, Таннер набрал домашний номер.
— Привет, дорогой.
— Мне придется днем подскочить в Вашингтон.
— У тебя какие-то проблемы?
— Нет. «Обычные, но спешные», как мне сказали. Постараюсь успеть обратно семичасовым рейсом. Просто я хотел, чтобы ты была в курсе — я запаздываю.
— Хорошо, дорогой. Хочешь, чтобы я тебя встретила?
— Нет, я возьму такси.
— Уверен?
— Еще бы. Я буду чувствовать себя куда лучше, зная, что компании придется выложить двадцать баксов за машину.
— Ты их вполне стоишь. Кстати, я читала отчеты о шоу Вудворда. Сплошные восторги.
— Это я и напишу у себя на груди. Таннер Триумфальный.
— Надеюсь, что так и будет, — тихо сказала Элис.
Она никак не могла отделаться от этого. С деньгами у них, в сущности, проблем не было, но Элис постоянно считала, что мужу недоплачивают. Это была единственная серьезная тема разговоров между ними.
— До вечера, Элис.
— Пока. Я люблю тебя.
Словно слыша молчаливые сетования своей жены, Таннер велел, чтобы одна из репортерских машин через час отвезла его в Ла-Гуардию. Никто не возражал. Этим утром Таннер был подлинным триумфатором.
В течение следующих сорока пяти минут Таннер покончил с неотложными административными делами. Последним деловым указанием был звонок в юридический отдел компании.
— Мистера Гаррисона, будьте любезны… Это Энди? Джон Таннер. Я тороплюсь, Энди, мне надо успеть на самолет. Просто хотелось бы кое-что выяснить. К нам есть со стороны Комиссии какие-то претензии, о которых мне не известно? Какие-то проблемы? Я знаю, но Кренстон говорил… Конечно, я подожду, — рассеянно играя телефонным шнуром, Таннер продолжал думать о Фассете. — Да, Энди, я на месте… Страницы семнадцать и восемнадцать. Подписи… понимаю. Ясно. Спасибо. Нет, больше проблем нет. Еще раз спасибо.
Положив трубку, Таннер медленно поднялся из кресла. Гаррисон подлил масла в костерок его смутных подозрений. Все это выглядело достаточно противоречиво и странно. Подбор документов был совершенно полным, если не считать этих двух страниц из четвертой и пятой копий. Они были всего лишь дубликатами, ни для кого не представляющими интереса, которые легко ксерокопировать. Тем не менее эти страницы как-то исчезли из досье. Гаррисон прокомментировал ситуацию следующим образом: