“Есть на этот счет сомнения”, - подумал я, поглядывая на бутыль, от содержимого которой сперва отказался, и которая теперь смотрела на нас с полочки за застекленной дверцей. Мне показалось, что уж больно она похожа на ту, из которой мы вчера угощались с Аином. И вино в ней по цвету сильно напоминало вчерашнее. Правда, кем-кем, а виноделом или стеклодувом хозяин замка мог быть в самую последнюю очередь, и подобное питье, наверняка, получал там же, где нынче охотник. Лишь потом, оказавшись в его жилище, оно подвергалось магическим чарам, подобно всему остальному. Так что, может, мои подозрения и напрасны.
- И о его владельце вы ничего не знаете? - поинтересовался я. Он удивленно посмотрел на меня, и мне пришлось прибавить. - О прежнем, настоящем.
- Откуда? Ведь поговаривают: он лет двести с лишком назад исчез.
“Уже “двести с лишком”, - усмехнулся я про себя. - А впрочем, сто, двести - какая разница. Память людская коротка, и сотни лет много, чтобы основательно все позабыть. Вот Аин, тот больше проявлял к этому интереса. Кстати, об Аине...”
- Простите. Хоть вы и говорите, что мало с кем общаетесь, но часом, не были ли вы знакомы с неким Аином, или, возможно, хотя бы что-то слышали о нем? - спросил я скорее просто для поддержания разговора, поскольку уж отчаялся чего-то добиться от этого скрытного человека. Единственное ценное, что я сумел из него вытянуть: то, что у замка есть имя. Но что ж, я был благодарен хотя бы за это.
- О толстяке? - переспросил вдруг охотник на радость мне. - Конечно! И слышал, и был знаком. Кто в округе с ним не водил знакомства! А к моей персоне он почему-то проявлял особенный интерес, все выспрашивал о разном, ну прямо как вы. Что сказать о нем самом, то появился он в наших краях лет пятьдесят тому назад и, ходили слухи, привез с собой массу диковинных и дорогих вещиц. Одна колесница его чего стоила: из какого-то поразительно легкого металла, легче дерева. Если бы не вес седока, она бы, верно, так и порхала над мостовой, точно пушинка. На ней он раньше, бывало, разъезжал по городу в праздничные дни во всем своем блеске, но потом упрятал ее куда-то в пыльный сарай. Это началось с тех пор, как прибрала его себе под крылышко одна дамочка. Многие городские барышни сходили в то время по нему с ума, а эта считалась первой красавицей. Но вот беда, характер у нее оказался крут. И стал наш толстячок худеть на глазах. Сперва он, конечно, толстел на нашей благодатной почве, что говорить, грешок чревоугодия водился за ним. Но ей это не нравилось, куда годится такое: ручки кресел уже поотваливались, скоро и в двери пролезать перестанет. И из благих побуждений решила она посадить его на диету. Дома стала кормить особо и с трактирщиком заключила договор, чтобы тот не раскармливал ее любезного в долг, ведь она, отпуская его куда-нибудь, оставляла ему в карманах мелочь, которой только и хватало, что на пару пивных кружек. Этого удовольствия она, как ни желала того, его лишить не посмела.
“Так вот в чем дело, - понял я, - почему Аин так обрадовался уингримским закромам и возможности от всей души там потрапезничать. Не иначе, замок умеет исполнять самые сокровенные желания. Знать бы мое. Может, и мне бы посчастливилось... А эта тощая жердина, что открыла мне калитку - уж ни та ли первая красавица”, - с грустью я подумал: как время меняет людей не в лучшую сторону. Аин даже постеснялся ее назвать женой, а говорил: “домохозяйка”. Сам-то он, благодаря или вопреки ее заботам, но выглядел помоложе.
- Послушайте, а сколько лет Аину было, когда он прибыл в ваш город? - спросил я, почувствовав, что что-то здесь не сходится.
- Не знаю, - пожал плечами охотник, - говорят, что он с тех пор совсем не изменился, вот только похудел немного. А выглядел, надо полагать, на столько же, на сколько и сейчас.
- За полвека - и не изменился?! - воскликнул я. Для столь долгого срока и подружка его сохранилась весьма неплохо. Что тогда говорить о нем!
Согласен: фигура загадочная. Но, может, для таких как он это обычное дело.
Из последних слов охотника я не понял ничего. Что значит: “такие как он”? Хозяйка, помнится, тоже эти слова говорила. И я спросил:
- А вам известно, что наш общий знакомый покинул город, никому не сказав толком: куда отправляется?
- Если так, то это новость! Редко что подобное будоражит нашу тихую-мирную жизнь. Иль вконец ему житья не стало у своей хозяюшки? Так постойте, что он конкретно ей сказал перед отъездом? Вы ведь, насколько я понял, справлялись об этом.
- Сказал: навещу, мол, своих родственничков-приятелей.
- Если они вдруг вспомнили друг о друге через столько лет, это, и впрямь, неспроста, - таинственно проговорил Фрог, нахмурив брови. - Жди теперь от них чего-нибудь особенного.