Но почему же тогда люди так падки на грех, спрашивает он себя, если они страдают безмерно за свои злые деяния? И отвечает: дьявольское искушение велико; оно идет от себялюбивого желания быть подобным богу, отвергнуть его любовь, отделить себя от покровительства божия и спасения.
Путь избавления долог; он проходит несколько этапов или сроков. Первый этап — божественный завет Адаму не есть плода от древа познания; за ослушание — смерть. Адам преступил завет, и смерть заставила человечество создать свой собственный закон вместо божественного. И этот человеческий закон — первый убийца человека. Ведь не король вешает преступника, а королевский закон. Пока этот закон действует, никто не может быть спасен, ибо он каждого делает себялюбцем и грешником. А потому «проклятая власть закона должна быть уничтожена».
Но есть и второй убийца — честолюбивое желанно сделаться подобным богу. Не надо долго объяснять, кто здесь имеется в виду. Вся новая Англия взирала ныне с возмущением и гневом на того, кто осмелился ставить свои самодержавные прихоти выше справедливости и правды. Левеллеры — политические уравнители — открыто требовали суда над монархом. И вслед за ними Уинстэнли — своим языком, своими образами — клеймит нечестивого и гордого тирана. Нельзя поклоняться одновременно богу и королю, пишет он, ибо законы их противоположны. Королевский закон ведет к себялюбию; божеский — к общности и сотрудничеству. Власть себялюбия должна быть вырвана с корнем, или человечество не сможет более существовать. Так чисто духовные отвлеченные рассуждения смыкались с революционными порывами масс.
Битва идет повсюду. Ее арена — поля истерзанной усобицами Англии; но поле ее — и сердце человеческое. Грех внутри ведет к угнетению и несправедливости во внешнем мире. Уинстэнли призывает бедняков и праведников (для него это — почти одно и то же) готовиться к великим переменам. «Близится время, — предупреждает он, — когда они будут освобождены, а само зло, змий, будет выброшено в огненное озеро и погибнет навеки». Уничтожив несправедливый королевский закон, подавив власть греха внутри себя, народ освободится от уз и построит царство небесное на земле.
Второй этан великой истории грехопадения и постепенного освобождения человечества от скверны — это время от Адама до Авраама. Третий — история народа иудейского от Авраама до Моисея; четвертый — от Моисея до рождения Христа. Христос — первый знак освобождения от греха, ибо он первый совершенный человек на земле. Пятый срок пройден во время земной жизни Иисуса — до его явления апостолам после воскресения. Шестой срок переживает земля поныне, он окончится судным днем, и день этот близок.
Воображение снова рисует ему грозные картины грядущего. В течение этого шестого срока святые будут собраны в град божий, предсказанный в Откровении. А нечестивые «брошены в огненное озеро на все время этого срока, пока судный день не окончится». И только после этого смерть и грех будут побеждены и все человечество очистится и спасется.
Пока же «святые», узревшие божественную истину, должны терпеливо ждать знака; их главное оружие в борьбе «против осуждения, клеветы, угнетения, нищеты, слабости, тюрем и множества искушений» — вера. Гнев змия растет, ибо день приближается, беды обрушиваются на головы несчастных, и те, в сердцах которых гнездится змий, ожесточаются против святых. «Я полагаю, — убежденно пишет он, — со временем это будет явлено всем, а мне видится совершенно ясно, что великие бедствия, зависть, позорящие клички и выражения необузданного гнева среди мужчин и женщин в наши дни против тех, кого они клеймят как сектантов… есть показатель его, змия, последних мук, знак смятения его духа, начало его падения…»
Седьмой срок — это сам судный день, время, которое в конце концов принесет спасение всем, и праведным и грешным. Последние выйдут из горнила заслуженных, страданий очищенными и возрожденными. Нет оснований не верить, что грешники освободятся из оков ада, убеждает Уинстэнли. Бог есть любовь, бесконечная любовь, а раз так — всех вызволит его милосердие. И потому — всем открыты врата надежды. «Ждите, ждите терпеливо, — взывает он, — ждите со смирением и спокойным духом, ибо свобода божья — это действительная свобода… Это то, что я должен был сказать вам об истине. Я сделал все».