Уинстэнли всегда ставил свое имя под тем, что написал; этот памфлет вышел анонимно. И еще важная деталь. Как правило, творения Уинстэнли публиковал Джайлс Калверт. «Свет» вышел из другой печатни.
Но Уинстэнли, без сомнения, читал сочинение соседей — бекингемширских левеллеров. Они прямо называли себя левеллерами и заявляли, что их принципы освободят всех от рабства и послужат самой справедливой и честной основой достижения истинной свободы. Уинстэнли читал этот замечательный трактат, впервые за годы революции потребовавший кардинальных изменений в жизни общества: уравнения имуществ, уничтожения короля и лордов, отмены всякого угнетения человека человеком. И размышлял. Дать каждому поровну? Но один получит хороший надел, другой — скудный; один здоров и трудолюбив, другой ленив или болен. Бедняки все равно останутся. Иначе зачем фонд для бедных? Не есть ли земля общая сокровищница для всех, из которой надо черпать не поровну, а сообща?..
Иудейский закон гласил, что справедливость — в равном воздаянии за равный ущерб. Око — за око, зуб — за зуб, руку — за руку… Но разве не дан был человечеству пример отказа от всякой мести, пример любви и милосердия — даже к тем, кто мучит и ненавидит тебя?..
Из этого памфлета Уинстэнли мог почерпнуть и некоторые важные мысли. Например, что внутренняя борьба в человеке выражается во вполне реальных общественных законах и институтах и что их тоже надо изменить, коли желаешь изменить человека изнутри. «Свет, воссиявший в Бекингемшире» мог дать ему иное, более реалистическое понимание сути охватившего Англию кризиса, осознание жизненной важности общественной борьбы.
Здесь было над чем подумать. И может быть, именно этот памфлет, вышедший в грозные, чреватые великой трагедией декабрьские дни 1648 года, дал Джерарду Уинстэнли тот необходимый толчок, тот импульс, который привел его к невиданной в истории программе справедливого общественного переустройства Англии?
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ИСПЫТАНИЕ ДЕЛОМ
(1649–1650)
Ты нынче друг, назавтра стал врагом.
Все клятвы рушатся, добро встречают злом.
О, где же власть, что может мир спасти,
Согреть сердца людей и правду принести?
«НОВЫЙ ЗАКОН СПРАВЕДЛИВОСТИ»
апыленный, усталый после долгой пятидневной дороги, Кромвель въехал в Лондон вечером 6 декабря 1648 года, когда Прайдова чистка в основном была уже закончена. Ему поспешили сообщить о происшедшем.
— Я ничего не знал об этом деле, — сказал он серьезно. — Но поскольку оно совершилось, я рад ему и постараюсь поддержать.
Знал ли лорд-генерал о действиях полковника Прайда или нет, но события с его возвращением стали развертываться еще стремительнее.
В парламенте теперь заседало не более пятидесяти человек; но они, в отличие от сотен пресвитериан, были решительны и активны. Они выразили благодарность Кромвелю; 13 декабря отменили решение о возобновлении переговоров с королем, а через несколько дней повторно издали билль «Никаких соглашений», вотированный год назад. Все пункты переговоров, принятые в Ньюпорте, были аннулированы; аресты пресвитериан, замешанных в приглашении шотландцев, получили законодательное подтверждение.
15 декабря короля было решено перевести в Виндзорский замок, поближе к Лондону. Он прибыл двадцать третьего, его поместили под двойной охраной. Стража несла службу днем и ночью, всякая связь с внешним миром была ему заказана.
Старшие офицеры днем заседали в палате, ночью — в военном совете, который переместился в королевский дворец Уайтхолл. Напрасно левеллеры пытались добиться от них уступок и нового обсуждения «Народного соглашения». В эти тревожные дни офицерам было не до споров о конституции. Они решали судьбу короля, левеллерский проект в который раз отложили.
Говорили, что Кромвель колеблется, тянет, не решается дать согласие на суд над Карлом. Но справедливости и возмездия требовали слишком многие: со всех концов страны шли петиции, неспокойные толпы собирались на улицах Лондона. Армейские офицеры, левеллеры, ветераны гражданских войн, парламентские республиканцы, подмастерья и лавочники — все требовали наказать виновников угнетения и кровопролития. И Кромвель сдался: с его молчаливого согласия 23 декабря палата общин постановила создать комитет для привлечения короля к судебной ответственности.