В этом памфлете звучат смелые требования. Необходимо с корнем уничтожить королевскую власть, пишет Уинстэнли, обрубить все ее сучья, ветки и выкорчевать корни до основания. Он не требует уничтожать людей — нет! Он никогда не хотел принести кому-либо личный вред. Но власть зла и неправды, ту власть, которая держит народ в рабстве, следует уничтожить без пощады. И меч не должен править в стране, в противном случае каждая партия будет стремиться завладеть этим мечом, и тогда прощай, мир, прощай, религия и справедливость!
Он писал и о любви. В начале времен дух всеобщей любви явился к отцу всех вещей, и он создал огонь, воду, землю и воздух — свои одежды. А то Слово, о котором говорится в Евангелии, — это любовь. Сейчас она пробуждается в сердцах бедняков, решившихся строить свою жизнь по закону справедливости. Богачами же и угнетателями бедного люда правят лживое себялюбие и жадность, которые разделяют, а не соединяют, разрушают, а не созидают. Сражаться со злом надо мечом любви, а не мечом плоти. Победа, завоеванная насилием, есть победа, которую один раб одержал над другим. Только победа любви — истинная победа.
В заключение памфлета приводилась горестная летопись всех учиненных по отношению к диггерам жестокостей — с самого начала их движения и вплоть до нынешнего рождества. Здесь было и первое избиение и заключение Уинстэнли, Эверарда и некоторых других в Уолтонской церкви; и разрушение домов и орудий; и насилие, учиненное солдатами капитана Стрэви над мальчиком и взрослым копателем; и страшное избиение четырех диггеров в лесу, совершенное толпой, переодетой в женское платье, под предводительством Уильяма Старра и Джона Тейлора; и арест, тюремное заключение и лишение имущества, даже не принадлежащего самим диггерам; и еще и еще — вытаптывание посевов, сожжение и разрушение домов, избиение людей, насилия над ними, заключение в тюрьму… Всего 15 пунктов.
«И теперь те диггеры, которые остались, — повторял Уинстэнли, — соорудили маленькие хижины для ночлега, подобные телячьим стойлам, и возвеселились. Они принимают вред, учиненный их добру, терпеливо и радуются, что они сочтены достойными претерпеть гонения за-ради справедливости. И они продолжают свою работу и засеяли несколько акров пшеницей и рожью, которые уже восходят и обещают плодоносить…»
И опять стихи.
«Засим я кончаю, — писал он, — положив и перо мое, и все мои силы на это дело справедливости. Я писал, я действовал, я спокоен».
Наступал новый, 1650 год. Что принесет он искателям истины и справедливости?
РАНТЕРЫ
недавних пор, а точнее — после разгрома майского восстания левеллеров в Англии появились люди, которых стали называть рантерами. «Рант» по-английски изрекать напыщенно, разражаться тирадами, суесловить, а также шумно веселиться, громко петь, буянить. Когда говорили о «рантерском поведении», под этим понимали пьянство, разгул, неистовство, богохульство, разрушение всех моральных устоев.
С казнью Карла Стюарта, «божьего помазанника», мир, казалось, перевернулся вверх дном и все основания старого строя рухнули. Вслед за тем рухнули надежды на «справедливую республику». Новые правители продолжали угнетательскую политику тирана; в мае они потопили в крови движение левеллеров — борцов за равенство и демократическое устройство. Цинизм и отчаяние, вызванные этим разгромом, и породили движение рантеров.
Разгульными бродягами-рантерами становились обнищавшие ремесленники, батраки, крестьяне, потерявшие землю и имущество в результате войны, поденщики. Возможно, и кое-кто из левеллеров, участников восстания, вынужденных теперь скрываться от властей, примкнул к их веселым сборищам. Вожди рантеров — Кларксон, Коппе, Фостер — называли господа бога «главным левеллером», который придет на землю, чтобы сровнять горы с долинами, высоких с низкими, богатых и сильных с бедными и слабыми.
Рантерские проповедники, вещавшие на церковных папертях, на базарных площадях и в тавернах, дерзко отрицали старую религию — религию папистов, епископа лов (сторонников англиканской церкви) и пресвитериан; они нападали и на индепендентов, и на анабаптистов. Они отвергали Библию, храмы, богослужение. И уверяли, что бог присутствует во всех вещах, он неотделим от сотворенного им мира. «Я вижу, — писал Джекоб Ботумли, один из рантерских памфлетистов, — что Бог находится во всех творениях, в человеке и животном, рыбе и птице, и в каждом растении от высочайшего кедра до плюща на стене». А другие рантеры добавляли: бог — ив кошке, и в собаке, и в этой трубке с табаком, и в табурете.