ПАСХА
ело диггеров расширялось и крепло. Приближался апрель. Новая пустошь — маленький участок вереска у подножия холма Святого Георгия — была уже вскопана. Скоро должны зазеленеть первые всходы. Они обработали бы и больше, но земли для посева отчаянно не хватало. В конце марта, выпустив «Воззвание ко всем англичанам», диггеры отправили гонцов в разные графства, чтобы и устным словом, и личным примером побудить народ к благородному труду по возделыванию общинных земель. А заодно и собрать пожертвования в пользу кобэмских копателей. Двое диггеров с холма Святого Георгия — Томас Хейдоп и Адам Найт — бродили по селам. Они исколесили Бекингемшир, Серри, Миддлсекс, Хартфордшир, Бедфордшир, Беркшир, Хентингдоншир, Нортгемптон; описание их путешествия содержит названия более тридцати городов и местечек, среди них — Бедфорд, Ньюпорт, Виндзор, Лондон, Петни, Годманчестер, Уэллингборо…
Хейдон и Найт несли с собой письмо, составленное Уинстэнли и подписанное еще двадцатью одним именем. В кратком этом послании объявлялось, что диггеры и нынешней весной намереваются обрабатывать и засевать общинные пустоши. Свою деятельность они считали первым камнем, заложенным в фундамент английской свободы. Они сообщали, что засеяли несколько акров земли и возвели четыре дома, но из-за недостатка средств их труд может пропасть даром. «Поэтому если чье-либо сердце будет подвигнуто бросить лепту в нашу казну, дабы нам купить припасы, необходимые для поддержания жизни, и приобрести зерно для посева, то это поддержит наше дело общественной свободы по всей стране… Пусть разум ваш взвесит все значение этой работы по вскапыванию пустошей, и я уверен, вы бросите туда что-нибудь».
Тем временем работа в Кобэме шла своим чередом. Приближалась пасха — ранняя в этом году. Страстная неделя приходилась на конец марта. На поле, залитом ясным весенним солнцем, с утра виднелись согбенные фигуры людей, взрыхляющих неподатливую, слежавшуюся за зиму почву. Жаворонки снова безмятежно заливались в небе, сладостно пахла проснувшаяся к новой жизни земля. Ничто не предвещало беды.
Но злые силы алчных собственников не могли оставить диггеров в покое. За неделю до пасхи пастор Плэтт самолично явился на пустошь вместе с Томасом Саттоном, владельцем бывших церковных земель. За ними шла толпа наемников. Пастор приказал им разрушить дом бедняка, возведенный на поле.
Жителей домика выгнали на улицу, а когда они попробовали протестовать, начали избивать. Беременная жена крестьянина оказалась особенно непокорной, она пробовала образумить карателей, и на ее долю досталось несколько жестоких ударов. От этого она слегла, ребенок погиб, всю неделю женщина находилась между жизнью и смертью.
Можно ли видеть это и остаться равнодушным! Избитая женщина, погибший в ее утробе ребенок, разрушенный дом — и чьими руками? Пастора, проповедника учения Христова!..
Уинстэнли сам пошел в пасторский дом. Его впустили. Хозяин казался даже радушным. Он выслушал посетителя терпеливо, не прерывал его, пока тот излагал причины и основания, почему диггеры решили вскапывать общинную пустошь в его маноре. Его поведение казалось разумным, мягким, умеренным. Он совсем не походил на то разгневанное, брызжущее слюной и изрыгающее ругательства чудовище, которое накануне требовало от своих людей рушить дом, избивать его жителей…
Он выслушал Уинстэнли и в любезных выражениях ответил ему, что если тот докажет на текстах Библии законность своего начинания, то он, пастор Плэтт, никогда больше не станет досаждать диггерам. Он позволит им спокойно обрабатывать и застраивать общинные земли в его маноре. Он даже усмехнулся и пообещал: ей-ей, он сам тогда отдаст диггерам все свое состояние и будет копать вместе с ними. Только пусть докажут все по Библии. Уж он-то, пастор Плэтт, воспитанник Оксфорда, с дипломом магистра, знает священную книгу как свои пять пальцев. И сумеет опровергнуть любые доводы, приведенные этим нищим, — опровергнуть на тех же самых текстах.
Всю страстную неделю, до самой пасхи Джерард Уинстэнли писал доказательства для пастора. Он почти не выходил из своей хижины и все перелистывал, все ворочал старинный тяжелый фолиант.
Он обращал свою «смиренную просьбу» не только к пастору Плэтту, но и ко всем подобным ему ученым служителям обоих университетов и юристам в каждом судебном подворье. Джентльмены, братья, англичане! — писал он. Все вы слышали о разногласиях между лордами маноров и бедным людом. Бедняки утверждают, что общинная земля принадлежит им по праву творения и по законам республики. И потому возделывают эти земли и строят на них дома, стремясь поддержать свое существование, чтобы жить как и подобает людям. А лорды маноров считают, что земля не принадлежит им, беднякам, по праву. И потому избивают их, разрушают их дома и всячески их обижают, поступая с ними как с неразумными животными. И разногласия эти растут и кажутся неразрешимыми.