Дело дьявольское торжествовало. Когда диггеры были изгнаны из Кобэма, мучители их поздравляли друг друга и звонили в колокола от радости. Их закон — закон меча, своеволия, закон дубинки. «Когда книжники и фарисеи старых времен (эти предки лордов маноров), — писал Уинстэнли, — предали смерти Христа, они тоже радовались, и посылали дары друг другу, и веселились, с радостью повторяя, что уничтожили его. И так же теперь эти английские фарисеи, исполняя веление зверя, кажутся стоящими на вершине славы, говоря, что они уничтожили диггеров».
Но они ошибаются. Им не удалось победить диггеров — ни в суде, ибо они не позволили им защищать свое дело в открытом процессе, ни в споре, так как они не давали диггерам говорить разумно, а рычали на них, как лютые звери, ни доводами Писания. И по духу бедняки оказались куда выше и достойнее своих гонителей. Диггеры и сейчас спокойны, их дух крепок и бодр, они полны любви даже к врагам своим. «Вот наше свидетельство, и пусть свобода и рабство борются за право владеть человечеством; оружие сынов рабства — это оружие плоти: огонь, дубина, меч. Оружие сынов свободы духовно. Это любовь, терпение и справедливость».
Так закончил Уинстэнли скорбный отчет о последнем разгоне колонии. Надежды на возрождение не было — ни на холме Святого Георгия, ни где бы то ни было еще. Диггерам стало известно, что посланные ими гонцы арестованы в Уэллингборо. Вместе с ними захвачено письмо-призыв; оно даже попало в газеты и в дневник мемуариста Бальстрода Уайтлока, хранителя Большой печати республики.
Центральные власти снова обратили внимание на деятельность копателей: 15 апреля Государственный совет направил реляцию мистеру Пентлоу, мировому судье графства Нортгемптон. «Мы одобряем, — говорилось в ней, — ваши действия в отношении левеллеров и не сомневаемся, что вы понимаете, какой вред могут нанести их преступные замыслы и сколь необходимо принять против них эффективные меры». Безусловно, здесь имелись в виду не разбитые прошлой весной последователи Лилберна, а «истинные левеллеры», объявившиеся в Уэллингборо, потому что дальше в приказе следовало: «Если существующие законы против тех, кто вторгается в права чужой собственности, запрещающие подобные действия и назначающие наказания за все мятежные сборища и подстрекательские и бунтарские митинги, будут приведены в исполнение, не будет недостатка в средствах оградить общественное спокойствие от попыток этого рода людей. Пусть против них будет возбуждено судебное разбирательство на следующей сессии, и если кто-либо, кому положено принять меры по их наказанию, станет уклоняться от своих обязанностей, дайте нам знать, чтобы мы могли потребовать их к ответу за такое небрежение».
В этой реляции есть намек на то, что кто-то, даже в судебных органах, сочувствовал диггерам, но основной пафос ее недвусмыслен: власть имущие и на местах, и в центральном правительстве не на шутку напуганы действиями копателей и намерены окончательно с ними расправиться. И недаром: помимо Серри, Нортгемптона, Бекингемшира и Кента, прошли слухи о мятежах сельских бедняков в местечках Слимбридж и Фрэмптон, графство Глостершир; толпы доведенных до отчаяния жителей разрушали ограды и покушались на чужую собственность.
Плебейская Англия, разбуженная революцией, не могла успокоиться и смириться с господством новых тиранов. И кто знает, может, сбудется когда-нибудь пророчество последнего трактата Уинстэнли, обращенного к угнетателям: «Имена ваши исчезнут с лица земли, и собственная ваша власть истребит вас».
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
К СТРАНЕ ОБЕТОВАННОЙ
(1650–1652)
Вот праведный закон. Скажи, о человек,
Поддержишь ты его — или убьешь навек?
Являет правда свет, но ложь имеет власть.
Как, видя это все, в отчаянье не впасть?
У ЛЕДИ ДУГЛАС
начале июня в Лондоне гремели пушки. Столица ликовала, встречая вернувшегося из Ирландии Кромвеля. Непокорный Зеленый остров, очаг всегдашнего недовольства Англией, был залит кровью, опустошен, покорен. Армия «железнобоких», в свое время главная боевая сила революции, попав в Ирландию, превратилась в наглую разбойничью орду, готовую грабить и убивать во имя высоких платежей, земель, подачек. А ирландские земли, щедро розданные новым хозяевам Англии — джентри, офицерам, членам парламента, дельцам Сити, — стали базой крупного землевладения и в конечном итоге базой возвращения Стюартов на английский престол.