Это были трудные времена, страна едва начала выбираться из послевоенных проблем, и перед министерством финансов стояла непростая задача оздоровления экономики. Казначейство и Банк Англии предлагали возврат к золотому стандарту, который по их мнению мог бы восстановить доверие к английскому фунту. Черчилль никогда не был профессиональным экономистом, поэтому он после долгих раздумий решил согласиться со специалистами, и в 1925 году Англия вернулась к золотому стандарту с довоенным курсом 4,86 доллара за 1 фунт.
Если бы Черчилль знал, что грядет мировой экономический кризис, а за ним новая мировая война, вероятно, он действовал бы как-то по-другому, но в тех условиях это было самое логичное решение. И к сожалению не самое лучшее. Пришлось урезать бюджет, в том числе и расходы на оборону, а в промышленности укрепившийся фунт создал проблемы с экспортом и привел к безработице и урезанию заработной платы. Это в свою очередь вызвало всеобщую забастовку, ввод войск для ее подавления, и хотя обошлось без применения силы, репутация Черчилля вновь была испорчена.
На этом фоне отошли в тень его серьезные успехи, как обычно достигнутые прежде всего благодаря его собственному дару убеждения – ему удалось уговорить главного кредитора Англии, Соединенные Штаты, согласиться на выплату долга в рассрочку, и протолкнуть в Палате Общин закон о социальном страховании.
Ухудшилось и положение консерваторов. В 1929 году премьер-министр Болдуин ушел в отставку, и на новых выборах победу одержала молодая лейбористская партия. Черчилль снова остался не у дел. Он, правда, прошел в парламент, но что значит для такого человека как он пребывание в оппозиции – время безделья и напрасной траты бесценных лет жизни. Началось десятилетие, которое сам он назвал «годами в пустыне».
Правда, надо сказать, «безделье» Черчилля было весьма активным. В том же 1929 году он отправился в лекционный тур по городам Канады и США, а в 1930 году опубликовал автобиографию «Мои ранние годы», имевшую большой успех и поправившую его материальное положение, основательно подорванное покупкой и ремонтом имения Чартвелл, которое он обожал. В том же году Черчилль приступил к написанию биографии своего великого предка, герцога Мальборо, и обширному историческому сочинению «История англоязычных народов».
А дела на политическом фронте между тем шли у него все хуже. Причем главной причиной опять было расхождение во взглядах с родной партией. В самом остром вопросе того времени – вопросе о предоставлении независимости Индии – Черчилль встал на непримиримую позицию сторонника целостности империи, что едва не стало финалом его карьеры. Время Болдуина подходило к концу, партия тори искала нового лидера, и у Черчилля с его известностью, опытом и харизмой были самые большие шансы. Но он сделал ставку на империю и проиграл. Новым лидером консерваторов стал Невилл Чемберлен.
«На утлом правительственном суденышке Болдуина с 1924 по 1929 год Черчилль и Чемберлен были двумя носовыми фигурами, способными сообщить хоть какое-то движение кораблю и инициировать реформы. Однако перед Черчиллем уже маячил призрак „пустыни“, что дало основание журналисту А. Г. Гардинеру, компетентному политическому обозревателю, сравнить его с „крепостью Измаилом посреди пустыни общественной жизни“. К тому же злополучному потомку герцога Мальборо пришлось столкнуться с еще одним препятствием – тройной враждебностью: „Его презирали тори, которых он отверг, но к которым вернулся; к нему подозрительно относились либералы, на плечах которых он вознесся на вершину власти; его ненавидели лейбористы, которых он презирал и унижал и которые видели в нем потенциального Муссолини, только и ждущего всплеска реакции, чтобы проявить себя“.»
Никогда не сдавайтесь! Никогда не сдавайтесь! Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь – ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком. Никогда не сдавайтесь, иначе как понятиям чести и здравого смысла.
Походив по свету, вы обнаружите, что он делится главным образом на два вида людей: тех, кто говорит: «Почему же никто не делает этого?», и тех, кто говорит: «Посмотрим, кто сможет помешать мне это сделать».
А между тем над миром собирались тучи, угрозы которых почти никто не видел. За мировым экономическим кризисом новое усиление Германии и приход к власти нацистов прошли как-то незаметно. Более того, общественное мнение скорее поддерживало Гитлера. Вопиюще несправедливый и жестокий Версальский договор, подписать который Германию принудили после Первой мировой, теперь стал его главным козырем. Страсти, бушевавшие в 1918 году, давно остыли, и теперь многие европейские политики стыдились этого договора и признавали право Германии его нарушать. А министр иностранных дел Великобритании, сэр Джон Саймон, и вовсе заявлял в Палате общин, что настоящий провокатор войны – «хорошо вооруженная Франция», направленная против безоружной Германии.