В мгновение ока я остался без министерства, без депутатского кресла, без партии и без аппендицита.
Апатия, сытость, хворь, болтовня или безразличие часто бывают провинностью. В день выборов они становятся преступлением.
Из пучины страдания мы вынесем вдохновение и силу выжить.
Когда заходишь далеко, более смелый курс может оказаться более безопасным.
Цена величия – ответственность.
В финансах все, что вкусно, – неполезно, и все, что полезно, – невкусно.
Уничтожив свободный рынок, вы создаете рынок черный.
Правда, произошло это не сразу. Сторонники умиротворения во главе с Чемберленом упрямо цеплялись за надежу все-таки договориться с Гитлером. Черчилль же безуспешно пытался достучаться до товарищей по партии и убедить их, что сейчас куда перспективнее заключить союз Великобритании, Франции и СССР. Сам он сумел отодвинуть в сторону свою ненависть к коммунизму еще в 1938 году, когда советский посол обратился к нему с просьбой довести до министерства иностранных дел предложения СССР. «Черчилль, конечно, был антикоммунистом № 1 в королевстве, – пишет его биограф Франсуа Керсоди, – но прагматичного Иосифа Сталина подобные мелочи не смущали: враг моего врага – мой друг, а Черчилль считался врагом Гитлера уже пять лет».
В 1939 году такие переговоры все же начались, но только для вида – ни Чемберлен, ни его сторонники не желали договариваться с Советским Союзом… потому что такой альянс мог рассердить Гитлера. К тому времени уже, кажется, все поняли бессмысленность политики умиротворения, но кабинет министров продолжался упрямо за нее цепляться. Польшей решено было пожертвовать, на нее давили, заставляя уступить требованиям Гитлера. Одновременно Германии предложили значительные экономические льготы в обмен на заключение англо-германского пакта о ненападении.
Но 24 августа Чемберлену и его политике был нанесен последний удар – стало известно о заключении пакта Молотова-Риббентропа. Ни в Лондоне, ни в Париже никто не ожидал такого поворота – пока они тянули время, пытаясь умилостивить Германию и стравить ее с СССР, те заключили между собой договор, оставив Францию и Англию с их «умиротворением» в дураках.
«Над Европой воцарилась тишина. Что это за тишина? Увы! Это тишина тревожного ожидания, а для многих стран это тишина отчаянного страха. Прислушайтесь! Только прислушайтесь хорошенько! Слышите этот звук? Лично я слышу его вполне отчетливо, а вы? Это топот солдатских сапог по хрустящей гальке учебных плацев, по размокшей глине невспаханных полей – это шум шагов двух миллионов немецких солдат и более миллиона итальянцев…»
Сегодня я намерен произнести долгую речь.
У меня не было времени приготовить краткую.
Просить меня удержаться от произнесения речи – как просить многоножку пройти по земле, не касаясь ее ножками.
Оратор – независимая сила в этом мире. Покинутый своей партией, преданный своими друзьями, лишенный политического чина, человек с даром оратора сохраняет силу.
1 сентября 1939 года немецкие войска вторглись в Польшу. Вторая Мировая война началась.
В ответ 2 сентября британское и французское правительства, выполняя свои дипломатические обязательства перед Польшей, направили Германии ультиматум с требованием вывести оттуда войска. 3 сентября в 11 часов 15 минут Чемберлен вынужден был объявить, что срок ультиматума истек, ответа от немцев не поступило, а значит, с этого момента Великобритания находится в состоянии войны с Германией.
Черчилль по этому поводу произнес очередную речь в Палате Общин: «Мы не просто хотим отвоевать у Германии Данциг или освободить Польшу. Наша задача – спасти весь мир от эпидемии нацизма и защитить общечеловеческие ценности. Мы вступаем в войну не ради мирового господства, имперских амбиций или материальной выгоды. Мы не собираемся лишать жителей враждебных нам стран надежды на счастье и благополучие. В ходе нынешней войны мы будем бороться за незыблемость прав личности, за возрождение и утверждение человеческого достоинства».