- Так-так. Посмотрим. Это скучно, - бегал он глазами по тексту, - “Я люблю своих родителей”. Это скучно. “Принимаю зрелые решения”, - Венедиктушка демонстративно зевнул, - Вот! У нее есть парень по имени Тревор. “Тревор понимает”, - театрально выдохнул Венедиктушка последнюю фразу.
Семиядов перестал бриться. Почесал голову. Взял свой беленький ноутбук и белкой запрыгнул на кровать. Надел наушники фирмы Sennheiser, но Венедиктушку это ничуть не смутило:
- Папаша девственницы, - громко заявил он, - новая попытка на место ректора нашего института! Ирландский писатель!
- И она будет жить в общаге, пока они не продадут свой дом в Ирландии, - саркастично заметил Семиядов, который если что-нибудь говорил, то всегда с этой скукой, ленью и ядом. Казалось, он так устал от жизни и с такой благодарностью готов принять смерть, но... обязанность вечно что-нибудь отвечать Венедиктушке никак не давала ему это сделать.
- Хм. Все шутишь? - сказал Венедикт, - А между прочим, это правда. Вообще год странный. Почему? С какой стати? Но все стали принимать гражданство нашей страны! И ее отец - не исключение, - отвлекся ради сердечного друга Венедиктушка, но потом продолжил о своем:
- Представляешь? Ты только представляешь себе, чувак, как это поднимет мою репутацию? Переспать с дочкой нового ректора еще до начала занятий! Она станет моей главной победой!
Наконец, Венедиктушка заметил, что его совсем не уважают, а посему, естественно, и давно не слушают. Но добрый Венедиктушка сделал вид, что ничего не произошло. Ну, первокурсник! Ну, идиот еще! Одумается и будет вспоминать Венедиктушку.
- Ну, ладно, труба зовет! - сказал он чтобы логично все закончить, и двинулся вниз, качаться, чтобы быть красивым, - Профессор Каннингем с дочкой займут почетное место в моем дневнике!
Love Is?
“Если поэзия начинается со слов “Я хочу любви”, интересно, с чего же начинается сама любовь?” - подумал Венедиктушка.
Венедиктушка когда-то изучал английский. Он делал это также усердно, как и сейчас, в новом институте, его постепенно забывал. Но ему, не смотря на сие угасание знаний главного языка туманного Альбиона, все же еще удавалось получать от своих худеющих знаний выгоду. Госпожа Шишкова, умилившись его рассказу на английском языке на первом курсе о любви, дала ему верное обещание зарание проставить все оценки по языку. И проставила: одни пятерки.
- А заслужил ли я их? - часто думал Венедиктушка.
Потом вспоминал тяжелые годы обучения, пересдачи, эти нескончаемые пересдачи английской стилистики, что со спокойной душой сам же себе и отвечал:
- Заслужил.
И больше, обычно, Венедиктушка не возвращался к этому вопросу.
Интересно, так с чего же начинается любовь? Интересно!
- Знаешь, - начал рассуждать Венедиктушка вслух, - Ведь... Любовь она... Ты либо любишь, либо не любишь! Решительная такая любовь. Сомнения не для любви... Если они есть, то ты больше не любишь, чем любишь... Когда ты любишь - ничего не можешь с собою поделать, - заключил он, - Ты тянешься!
Не известно, верный или не верный вывод тогда о любви он сделал, но только вскоре он уже полностью взял в плен свою ирландскую красавицу. И часто, очень часто (может, слишком часто?), но...
- Ты - счастье, не то, что какие-нибудь там the телки, - шептал Венедиктушка лаского на ушко Аннет.
И она этого пугалась. Всегда замирала при этом, как кошка, которую собирались погладить. Ведь Венедикт, хотя и шептал это со всей любовью, со всей страстью, ей постоянно думалось, что именно в этот момет, этот самый, и никакой другой, он становился одержим ею, как хоббит из “Властелина колец” своей прелестью. Ей так и чудилось иногда, как Венедиктушка обращается Голлумом и, скаля зубы и истощая изо рта зловонный запах, шепчет ей:
- Прелесть! Моя прелесть!
Он заметил это вечером, когда после клуба он пошел гулять с двумя подружками и своим соседом по комнате.
В общем-то, местом действия как всегда было общежитие. Правда, теперь не такая удобная и маленькая и совсем в другом месте скамейка в парке подле него. Это вам не приятная деревушка на Юге Франции, куда любовники и любовницы ездят скрывать своих «натуральных» возлюбленных. Нет. Совсем нет. Москоу-сити! Да и не Саган же вы сейчас читаете...
Они опустились на нее, устав гулять пешком после дискотеки, и не желая расставаться. Так как большинство студентов не были коренными жителями столицы и разъезжались на следующий день на обеденных электричках и поездах, редко - автобусах к себе по домам, Венедиктушка и Аннет опустились на скамью, стеснялись и думали, о чем говорить.
Вдруг Венедикт заметил, как Аннет на него смотрит, и он понял, о чем сейчас будет разговор. Его нетрезвый сосед давно ушел спать, и её подруга, придумав что-то, тоже, а он, Венедиктушка остался с ней наедине. Им обоим спать не хотелось, они были оба возбуждены, и хотели продолжения банкета, хотели танцев, а танцы - это что? Правильно, тоже, что и секс, но сейчас они затуманенным сознанием об этом не догадывались.