- Зачем тебе паспорт, уезжаешь?
Он не слышал моих подколов. Жадно разглядывал, будто мы век не виделись, и хмурился все сильнее. Новая я ему не нравилась. Или нравилась, что в его случае еще хуже.
- Да, еду. Пришло время пожить для себя … - я глянула с насмешкой на упаковки подгузников. – И как тебе папочкой новорожденной? Никогда тебя таким раньше не видела.
- Ты изменилась, - он снова не услышал иронию в моих словах. – Тебе идет. Очень красиво.
- Нет, не изменилась. Я все та же, только без тебя. Я подала на развод, - ошарашила его и себя. Хотелось увидеть его реакцию.
- Нет, никакого развода не будет! – вырвалось у него резко. Сейчас меня расстреливал нехороший прищур темных глаз. – Ты никуда не уйдешь. Даже не думай. Твое место в моем доме возле моих детей, женщина!
Я открыла рот, не веря, что Наиль мог сказать такое. Он же не средневековый феодал. Я не его собственность, чтобы запрещать мне. Я не спрашивала разрешение. Я ставлю его перед фактом.
Муж поставил сумки на крыльцо и закурил. Заметила, как мелко дрожали пальцы, когда прикуривал. Всегда спокойный, как скала, Наиль нервничал. Я же наоборот - само спокойствие. Он выпустил струйку дыма.
- Да, неужели! – усмехнулась я. Его манера требовать, приказывать, психовать, только раздражала. Сейчас почувствовала, как устала от него, вечно чем-то недовольного при мне. - А зачем мне оставаться? Чтобы вместо тебя таскать подгузники? Ты до сих пор считаешь, я мечтаю мыть горшки и убирать мусор после твоих баб? Когда я такое говорила? – Из-за дверей послышался детский плач. - Когда-то я хотела родить девочку. Дочку-помощницу.
- Давай родим… - негромко произнес он.
Я решила, что мне послышалось. Даже если нет, теперь уже не важно. Ни жить с Наилем, ни детей от него не хотела. Даже рядом стоять тяжело.
- Разведемся и дом разделим, - сделала вид, что не слышала его предложения. – Карима я…
- Дом захотела! – тут же ощетинился он, не два договорить. Смял в кулаке тлеющую сигарету. – Нет уж, уйдешь голожопой, как пришла! Рвань подзаборная. Дешевка.
Он психовал, плевался словами, выливая на меня ушаты помоев, а на меня вдруг снизошло полное спокойствие. Его слова не задели. Как лай злой собаки. Где он и где я. За две недели без меня они с мамой загадили дом и сами опустились. А причина – не стихийные бедствия или горе, а маленькая кроха.
- Чего же ты рвани и дешевке наследников сделал? Выбрал бы дочь Бухарского эмира, голубую кровь. Или сам не лучше, рылом не вышел. – Я еще отступила. Дышать с ним одним воздухом стало противно. Муж оказался лицемерным и жадным. А еще недалеким. - Только наивные глупцы считают, что все в жизни для них. Что люди, как эти каменные ступеньки под ногами, чтобы пользоваться ими. Чужие родители рожают и воспитывают своих детей заботливыми и человечными исключительно, чтобы кому-то хорошо жилось. Кому-то, кто сказал в ЗАГСе «да». Только не им самим. Игра в одни ворота. – Наиль нехорошо сощурился. – И ладно бы наивные были значимыми и нужными людьми, как врачи или ученые, спасающие мир. А то ведь, эгоистичные и жадные пустышки, вроде тебя. Думаешь, мои двадцать лет жизни, отданные тебе, прожитые в неуважении, – это так и должно быть? Кто ты такой Наиль Султан? Никто, с точки зрения вечности. Мужик, который испортил пару сыновей, привив им пренебрежение к заботливой женщине, создающей вокруг них уют… Невестки не скажут тебе спасибо. Внуки тоже. Если они будут.
Печальный итог для длинной жизни… Как и у твоей мамы.
- На свои деньги вырастил сыновей…
- Деньги… У тебя все решают деньги. Карим учится без твоих денег. Твои деньги сделали из Эмира потребителя. Он только берет и ему уже мало. А что он отдаст миру, ты подумал? - Брови мужа удивленно полезли вверх. Он не понимал, о чем я вела речь. - Я их растила, а ты все испортил. Эмира точно. Куда теперь его, таких как он… В мясорубку или…?
«На войну» - закончила мысленно, и стало страшно. Горло сжало спазмом привычной горечи. Мысленно попросила высшие силы спасти и защитить моих мальчиков. Не их вина, что отец не научил их главному – быть защитой и опорой своей женщине и матери.
- Эмир настоящий мужчина. Я горжусь своим мальчиком! А Карим… весь в тебя, - Наиль скривился, не одобряя своего младшего сына. Мой Карим предпочитал охоте и спорту думать головой. Имея самый навороченный телефон и игровые приставки, много читал. Его увлечения не нашли одобрения у отца. Наиль окончил университет, но интеллигентом так и не стал.