- Нет, нет, я не сяду, - испуганно заупрямилась, отступив от края.
Оператор, выбиравший ракурс, опустил руку с обычной небольшой камерой и завел глаза под лоб. Он сунул мне под нос экран, где Мирослав начал шоу с шутки. Я нервно сглотнула, понимая, что скоро он обратиться ко мне. И мне придется сделать все, чтобы не выглядеть дурой. Я в отчаянии посмотрела на покачивающиеся качели, море, шумящее в нескольких десятках метров под нами и на оператора. Он терпеливо ждал, пока закончится мой приступ паники. Нервно билась жилка на виске, капельки пота стекали по гладко выбритым щекам. Я заметила седину в висках и морщинки. Стало стыдно. Не маленькая девочка, а веду себя как трусиха. Качелей испугалась. А в детстве еще бы солнышко на них крутанула. Куда делать та бесшабашная смелая Иришка?
- Ида, вам придется сесть на перекладину качелей. Ответите на вопросы ведущего и покачаетесь немного, - заметив выражение на моем лице, мужчина добавил: - Совсем немного. Ну же, смелее. Эфир уже идет. Ваша очередь через…. – глянул на экран, - минуту.
- Хорошо, - согласилась я. Не любила подводить людей. Недовольство собой воспринимала очень болезненно. – Только немного покачаюсь.
- Да, конечно, - раздраженно кивнул он, снова нацеливаясь на меня камерой. – Внимание. Улыбайтесь. Съемка…
Я замерла на миг, но слова Мирослава в микрофоне, закрепленном в ухе, вывели из оцепенения.
- Кипрские ветра действуют на некоторых пьяняще. Как вы, Ираида? Как ваши ощущения от острова? – пошутил он.
- Отлично спится, не спиться бы, - я ответила шуткой. Мирослав заразительно рассмеялся, повернувшись в другой участнице. Он опрашивал не всех. В этот раз не повезло мне, но я выкрутилась.
- … ваш мужчина патриот своей страны, но иногда сердце может быть отдано другому миру. И, наверняка, вы знаете какому миру. Где он любит бывать или какую страну мечтает посетить? Что так нравится в ней, что притягивает? И чтобы он привез оттуда на память?
Вопрос меня немного озадачил. Наилю нравилось там, где он жил. Красота места была последним критерием, которым он руководствовался. За границу выбирался исключительно по работе и ради сыновей. Из поездок привозил алкоголь и пополнял свою коллекцию. Дети и я сами себе выбирали подарки. А еще его маме и сестрам.
- Мой муж любит те места, где любят его, - пытаюсь снова выкрутиться. Трудно отвечать на такие вопросы, когда муж ничего не любит и не хочет. – Это дом его мамы и отца. А привозит оттуда подарки, сделанные с любовью его родными.
Я почти не вру. Подарки Наиль привозил постоянно. И для меня тоже. Только вещи всегда на два размера меньше или больше. Свекровь всегда с улыбочкой интересуется, почему я их не ношу.
Дальше Мирослав говорил банальное о том, как прекрасно иметь большую и дружную семью, где все любят друг друга и не забывают об этом напоминать.
Я натянуто улыбалась, стараясь не выдать истинных чувств, и раскачивалась все сильнее и сильнее. Съемка закончилась, а я все качалась. Вылетая за пределы берега, сначала зажмуривалась, видя под собой только морскую гладь. Осмелев, распахивала шире глаза, вылетая навстречу ветру и простору. Внутри все замирало от восторга и страха. Пальцы, вцепившиеся в веревки, закоченели. Казалось, отпущу руки и полечу.
Я понимала, что выгляжу глупо и по-детски. Что оператор считает меня неадекватной: сначала ломалась и не хотела, потом не стащить. Но мне было все равно. Внутри словно плотину прорвало. Тяжелая и правильная Ираида, уступила место легкой и несерьезной Иришке. Я вспомнила себя прошлую, по которой часто скучала.
В машине меня все еще потряхивало от пережитых эмоций. Я улыбалась. Каждая клеточка внутри пела. Хотелось смеяться без причины, просто потому что за много-много дней стало легко на душе. Как все-таки мало нужно для счастья человеку.
На лестнице не сразу заметила психолога Костю. Мужчина окликнул, когда открывала дверь. Обернулась и содрогнулась от уставившихся на меня белесых глаз. Слишком светлая, сливающаяся с белком радужка снова напугала. Улыбка сползла с лица. Я замешкалась, не зная, как сбежать, не находя предлога.
- Вы Ираида? А я Константин, - протянул руку для пожатия. Улыбка ему шла, а рука, которую я рискнула пожать, и голос оказались мягкими и приятными. Это не успокоило внутреннюю паникершу.
- Очень приятно. Я шла наверх. Руки помыть, - нашла самую нелепую из отговорок, пытаясь выдернуть ладонь из его пальцев.
- Руки, - он глянул на свою руку, все еще сжимающую мои пальцы, - у вас красивые руки. И сами вы тоже красивая. Я видел сегодняшнюю запись. Вы такая… смелая и раскованная.