Вопросительно взглянув на Шона, она сказала:
— Сегодня холодно? Стоит надевать шарф, перчатки и шапочку?
Шон оценивающе осмотрел ее и отрицательно покачал головой.
— Не так уж и холодно. Возьми только перчатки, все остальное ни к чему, — и улыбнулся, берясь за дверную ручку. — Кроме того, я не заглушил двигатель машины. Надеюсь, мы не замерзнем.
Алисия кивнула и ступила за порог. После добровольного заточения в доме предвечерняя свежесть показалась ей бодрящей. Румянец, сиявший на щеках, вспыхнул еще ярче. Заботливо поддерживая под руку, Шон подвел ее к кадиллаку, припаркованному у тротуара. Алисия сосредоточенно ступала по мокрому и грязному снегу, изрезанному следами от колес проехавших прежде машин. У края тротуара громоздились сырые сугробы, наваленные муниципальными снегоуборщиками.
В салоне кадиллака было тепло и уютно. Интерьер оказался еще роскошнее, чем представляла Алисия. Мягкое сиденье с готовностью приняло ее в свои кожаные объятия, и она почувствовала себя удивительно защищенной от всех бедствий: от холодного влажного снега, сырого ветра и прошлых разочарований.
Шон вел машину, внимательно следя за дорогой. Алисия повернулась и взглянула на него.
— Мне казалось, все рестораны сейчас закрыты, — сказала она, побуждаемая желанием говорить о чем угодно, лишь бы не молчать.
Не отрывая взгляда от дороги, Шон сдержанно усмехнулся.
— Похоже, большинство из них действительно закрыты, — проговорил он деловым тоном. — Мне пришлось обзвонить около дюжины.
— И что? — спросила Алисия, удивляясь его сосредоточенному вниманию.
— Безуспешно, — кратко ответил Шон.
— И куда же мы едем? — Алисия нахмурилась.
Шон бросил на нее короткий взгляд.
— Я знаю, куда, — сказал он.
Алисия растерянно улыбнулась.
— Это что, секрет?
Шон промолчал, явно колеблясь и не решаясь ответить определенно. Его руки крепче стиснули руль.
— Ресторан в моем мотеле открыт. Мы едем туда.
— В твоем мотеле? — переспросила она.
Удивление лишило ее голос обычной мелодичности. Вопрос прозвучал резко и категорично.
Шон пожал плечами.
— В мотеле, где я живу, — пояснил он кратко. — Многие профессора предлагали мне свои гостевые комнаты, но я предпочитаю независимость. Номер в мотеле — все, что мне нужно.
— Понимаю, — протянула Алисия.
Ее охватило чувство разочарования. Она слабо улыбнулась и, вперив невидящий взгляд в пейзаж, мелькавший за ветровым стеклом, откинулась на спинку сиденья.
Ей было совершенно понятно, почему он предпочитает номера в мотелях, дававших ему чувство независимости. Шон был не только знаменитым историком, автором популярных книг, но и холостяком, которым, несомненно, интересовались многие женщины. Наверняка ему не приходилось затрачивать чрезмерных усилий, чтобы привлечь к себе внимание. И он, разумеется, пользовался расположением, на которое может рассчитывать мужчина, обладающий подобными достоинствами.
Алисия ощутила, как боль и ревность охватывают ее. Конечно, Шон абсолютно свободен и вправе выбрать любую красотку, которая пожелает разделить с ним «уютный» номер в мотеле. Но почему он выбрал именно ее? Этот вопрос мучил Алисию не меньше, чем ревность к воображаемым соперницам.
Ответ был, конечно же, совершенно очевидным. Прошлым вечером она могла показаться Шону слишком доступной. Алисия стиснула зубы, чтобы не закричать от отчаяния, подступавшего к горлу. Она никогда еще не была легкодоступной, ни для одного мужчины!
— Алисия, ты ничего не понимаешь, — кратко бросил Шон, не отрываясь от дороги. — Или понимаешь неправильно.
Мягкий мужской голос заставил ее опомниться. Вынырнув из пучины мучительных страданий, Алисия пришла в себя. Тело было словно сведено судорогой, зубы стиснуты, пальцы сплетены. Ледяное оцепенение сковало ее.
— Не понимаю? — слабо откликнулась она.
В ее голосе слышались завывания вьюги, в широко открытых глазах стояла полярная ночь.
— Черт побери, Алисия! — взорвался Шон, вцепившись в руль и нажимая на тормоз перед перекрестком, заваленным тающим снегом. — Ты не даешь мне ничего объяснить.
Его настойчивый голос притягивал внимание, проникая в самые отдаленные уголки души, охваченной разгорающимся пожаром досады и отчаяния. Алисия вызывающе подняла голову и повернулась к нему, взглянув прямо в глаза.
— Зеленый свет, — сказала она с холодным самообладанием, скрывавшим внутренний трепет.