— Тут, — скорбно произнес Шон. — В этом все дело. Я тут, а ты там. Нас соединяют только идиотские провода, обслуживаемые какой-нибудь компанией «Белл Атлантик».
Алисия молчала, не зная, что сказать. Она слабо разбиралась в телефонном деле.
— Я не могу без тебя, — прошептал Шон.
— А со мной? — спросила Алисия только для того, чтобы снова тишина не повисла в воздухе.
— С тобой? — тихо переспросил он.
И снова пауза, короткая, как суд Линча.
— Могу, — решительно ответил Шон.
Алисия сползла вниз по стене, усевшись на холодный пол, покрытый мраморной плиткой. Она совсем перестала соображать. Она не чувствовала своего тела. Позабыв о предостережениях своего гинеколога, она сидела на мраморном полу, не замечая не только холода, но и вообще ничего вокруг. Закрыв глаза, Алисия ощущала крепкие объятия Шона, заставлявшие трепетать от невыносимого и невероятного желания; его глаза, его губы, запах — запах мужчины, сильный, терпкий, волнующий, заставляющий мучительно стремиться к нему…
Внезапно Алисия ощутила безумное желание быть с ним. Быть с ним прямо здесь, на полу. Слиться с ним, стать частью его, забыть себя, забыться и «…уснуть, и видеть сны, быть может. Но что в том страстном сне приснится?..»
Томясь от безысходности, она вздохнула так тяжело, как будто у нее разрывалось сердце.
— Алисия?
— Да, Шон.
— Что ты делаешь? О чем ты думаешь?
— Я сижу на полу и думаю о тебе.
— На полу? Но зачем?
— Мне так лучше.
— Лучше, чем со мной?
— Нет. В этом все дело. Мне лучше с тобой.
— А без меня?
— Хуже.
— Хуже, чем на полу?
— Хуже, чем без тебя.
Алисия горько вздохнула.
— Впрочем, я ничего уже не понимаю. Ты меня совсем запутал.
— Извини, я не хотел. Мне не стоило тебя будить.
— Нет, не говори так.
— Почему?
— Я так счастлива слышать тебя!
Шон молчал.
— Мне не стоило тебе звонить, — упрямо повторил он убитым голосом. — Из-за меня ты сидишь на полу и плачешь.
— Я не плачу, — воскликнула Алисия, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
— Но будешь плакать, — сказал Шон убежденно.
Алисия решительно покачала головой.
— Больше никогда не буду.
— Почему?
— Зачем плакать, если все хорошо.
Шон вздохнул.
— Тебе не холодно на полу? — спросил он ласково.
Алисия улыбнулась.
— Не знаю, Кажется, нет. Меня согревают мысли.
— А о чем ты думаешь?
Голос Шона стало глубоким и зовущим, его дыхание стало прерывистым.
— Скажи мне, Алисия.
Она молчала, пытаясь справиться с собой. Ей хотелось быть сдержанной и благоразумной, как прежде, но она понимала, чувствовала, что это уже невозможно.
— Мне хотелось бы быть с тобой, — прошептала Алисия. — Так же, как… прошлым вечером.
— Так в чем же дело? — воскликнул Шон.
Алисия не могла отважиться сделать следующий шаг.
— Наверное, ни в чем, но…
— Прекрасно, — перебил Шон со вздохом облегчения. — Ты же знаешь, я хотел бы увидеть тебя завтра, сегодня, когда пожелаешь. Всегда. Везде.
Алисия улыбнулась и задумчиво накрутила на палец шелковистую прядь своих волос.
— Давай встретимся… завтра.
— Отлично! — воскликнул Шон. — Ты предпочла бы куда-то пойти или остаться дома?
Его голос стал твердым и решительным.
— Остаться, — ответила она сразу.
— Я принесу пиццу. Хорошо?
В его голосе слышалось восхищение и взволнованное предвкушение встречи.
— О'кей. Но не забудь, нас будет четверо.
— Конечно.
— Спасибо тебе.
— За что? — удивился Шон.
— За то, что ты принимаешь присутствие моих подруг как должное.
— Мне они нравятся, но…
Шон сделал паузу, желая подчеркнуть дальнейшее.
— Я хорошо относился бы к ним, даже если бы они нравились мне меньше. Просто потому, что они твои подруги.
— Я знаю.
Внезапно Алисия поняла: Шон действительно готов принять все связанное с ней. Она была убеждена в этом, потому что сама чувствовала совершенно то же по отношению к нему.
— Спокойной ночи, моя милая.
— Спокойной ночи… — Алисия запнулась на мгновение, — милый.
На следующее утро Алисия вышла к завтраку невыспавшейся и уставшей.
Участливо, как обычно, Эндри взглянула на нее, явно ожидая объяснений.
— Как ты провела время прошлым вечером? — спросила она невинным голоском.
Заметив, что Карла мгновенно обратилась в слух, Алисия улыбнулась и кивнула.
— Прекрасно, — ответила она, удивляясь тому, что ее руки, наливающие кофе в чашку, не дрожат.