— Почему? — нерешительно спросил он, рассеянно застегивая пуговицы.
— Потому что я ужасно люблю китайскую кухню.
— О детка, — воскликнул Шон. — Ты меня убиваешь!
В его голосе звучало неподдельное отчаяние.
Проклиная себя за неуместную шутку, она бросилась к нему на грудь.
— О милый, прости меня! Я не могу дождаться завтра, потому что скучаю по тебе уже сейчас, хотя ты еще не ушел.
Распахнув его пальто, она обвила руками Шона, прижимаясь к нему всем телом.
— О, Шон! Мы знакомы только три дня. Неужели можно так сильно, так глубоко влюбиться за столь короткое время?
Он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.
— Алисия, мне известна разница между влюбленностью и любовью, — сказал Шон тихо. — Я люблю тебя. Три дня, три месяца, три года — какая разница?
Он пожал плечами.
— Три дня назад, в понедельник утром, я не думал о любви и не искал ее. Я приехал сюда, чтобы подготовиться к циклу лекций. Был занят только своими планами и обязательствами перед университетом. А потом — молодая женщина буквально сбила меня с ног.
— Но ведь все было совсем наоборот, — улыбнулась Алисия.
— Конечно, — согласился он. — Просто я пытаюсь собраться с мыслями.
Шон усмехнулся.
— С тех пор я не могу сосредоточиться на своей работе. Но, отвечая на твой вопрос, скажу: да, Алисия, я верю в то, что за три дня можно безумно влюбиться. Но если у тебя есть сомнения…
Она нетерпеливо перебила.
— Нет, теперь уже нет.
Она еще крепче прижалась к его телу, полыхавшему жаром, ощутимым даже через одежду.
— Как и ты, я не могу ничего объяснить. Но я люблю тебя, Шон, очень, очень сильно.
— О Боже!
Его стон пронзил ей сердце.
— Я не могу оставить тебя. Ни сегодня, никогда, — пробормотал он, зарываясь лицом в пахучие волосы.
Медленным и непреклонным движением Шон разъединил обнимавшие его руки.
— Но я должен это сделать, любимая.
Мягко взяв Алисию за плечи, Шон осторожно отстранил ее. Слабая улыбка скользнула по его губам, когда он переступил порог.
— Я вернусь завтра, как можно скорее.
Со слезами на глазах Алисия кивнула и отступила назад, опасаясь не выдержать и вновь броситься к нему.
— Я буду дома после половины четвертого, — сказала она.
Вечер в среду почти полностью повторил предыдущий, за исключением некоторых эпизодов. Шон пришел пораньше, как и обещал. Занятия в университете закончились, студентов распустили на весенние каникулы, поэтому Эндри и Карла чувствовали себя прекрасно. Только Алисия выглядела озабоченной.
На этот раз Шон принес вместо пиццы разнообразные китайские блюда в замысловатых пакетиках, коробках и банках. Они потягивали дорогую сливовую настойку и оживленно болтали. Вместо вчерашнего скромного кекса были восхитительные миндальные пирожные, которые они запивали душистым китайским чаем, собственноручно заваренным Шоном.
Когда Карла и Эндри разошлись по своим спальням, Шон решительно поднялся и направился прямо к дверям. Алисия проводила его взглядом, полным желания и удивления.
— Почему ты уходишь так рано? — спросила она, прижимая его пальто к своей груди.
— Ты прекрасно знаешь, почему, — ответил он, забирая пальто. — Когда я с тобой, то не могу поручиться за себя. Лучше уйти, пока я способен держать себя в руках.
— И даже не поцелуешь меня на прощание?
Шон улыбнулся, но покачал головой.
— Нет, любимая. Я жутко хочу тебя. Поцелуй — это слишком мало для меня.
Слова Шона потрясли Алисию. Она никогда бы не поверила, что кто-нибудь мог заставить так страстно и так мучительно сладко желать любви мужчины. Ни один мужчина еще не признавался ей в том, что хочет ее. Алисия улыбнулась, произнеся мысленно неожиданное слово «покорность», всплывшее в ее сознании. Она была покорена мощью желания Шона. В это мгновение Алисия понимала, что и ей слишком мало поцелуя. Это придало ей уверенности.
— Мы можем встретиться завтра вечером. И никто нам не помешает, — сказала она, внутренне удивляясь собственной решимости. — Тебя ждет нечто большее, чем поцелуй.
Шон застыл на месте. Его глаза вопрошающе сузились.
— Ты действительно сказала это или мне просто послышалось? — переспросил он, не смея верить в свое счастье.
— Да, и тысячу раз да, — выпалила Алисия одним духом, отбросив ложную застенчивость.
Шон шагнул к ней, потом приостановился и, смеясь как ребенок, вновь отступил.
— О моя мучительная любовь, — простонал он. — Надеюсь, ты не изменишь своего решения.