— Вы понимаете, о чем я, — с досадой выговорил Логан.
— Эта история, — любезно объяснил Дуглас, — касается жителей Ноламомы. Всех, независимо от цвета кожи.
— Клан, — догадался доктор Синклер. — У вас там сложился клан. Ну еще бы, гордые скотты.
— Никогда не думал о Ноламоме как о клане, — удивился Дуглас.
— Это не объяснить сассенахам, — сказал доктор Логану.
— Этого и шотландцу-то не объяснить, — проворчал тот. — Особенно такому как я, рожденному в Америке.
— Вы горожанин, — объяснил доктор. — А наш мистер Маклауд – из глубинки, где варят безакцизный виски, а по субботам ходят воевать с индейцами. Это, знаете ли, сплачивает.
— Вы воевали с индейцами? — на всякий случай спросил Логан журналиста, наконец начав подозревать, что тот не так уж прост.
— Доктор преувеличивает, — белозубо улыбнулся Дуглас. — По субботам у нас танцы и драки из-за девушек. Правый берег Ноламомы против левого.
— Индейцы живут на правом или на левом берегу? — уточнил Логан.
— На обоих, — ухмыльнулся Дуглас.
За кладбищем Элмвуд была небольшая лужайка, очень удобная для прогулок с саблями… ну, для прогулок с пистолетами она тоже годилась, поэтому ранний негр, завидев группу белых, вышедших на эту лужайку, описал большую дугу по кустам, от греха подальше.
Дуглас снял сюртук и аккуратно повесил на ветку дерева, растущего у кладбищенской ограды, туда же определил жилет. Штаны у него держались на ремне, а не на подтяжках, так что рубаху он тоже снял и остался с обнаженным торсом.
— Ну где там ваши Грин с Грейвзом? — спросил он, описав саблей несколько восьмерок. — Я готов.
Доктор поставил свой саквояж под этим же деревом.
— Фехтовать вас в вашей Ноламоме учили? — спросил он с сомнением.
— В Шотландии, — сказал Дуглас.
— Спортсмен учил?
— Вояка.
— Вот и ладненько, — сказал доктор.
— Да что ж там! — воскликнул Логан, глядевший назад, в сторону кладбища, откуда должны были появиться Грин с Грейвзом. Но вместо них появился босоногий мулат, который несся не разбирая дороги, чтобы принести странную весть от капитана Грейвза.
— Что? Майор Грин мертв? — переспросил, не поверив своим ушам, Логан.
Мулат подтвердил: сам видел, да, майор мертв. Убит собственной саблей.
— Поднявший меч от меча и погибнет, — сказал доктор. — Где он? На квартире?
Дуглас без особой торопливости одевался, вернув саблю Логану.
— Меня подождите, — бросил он в спину доктору. — Мне тоже любопытно, что там стряслось.
Доктор, поднявший свой саквояж и сделавший несколько шагов, остановился.
— Да я не знаю, стоит ли вам… — начал он.
— Почему нет? — возразил Дуглас, застегивая жилет. — То, что этого не мог сделать я – очевидно, вот Логан свидетель. И будет обидно, если кто-то из репортеров успеет на место преступления раньше меня. Я, правда, для местных газет не пишу, — он вдел руки в рукава сюртука, — но все же… В конце концов, саблю майор готовил на меня!
Доктор с такими аргументами согласился.
Грин жил в таком же небольшом доме, как и Логан, во втором этаже, но туда подниматься не пришлось: место происшествия оказалось в глубине сада, у хозяйственных сараев.
— Его что, подловили, когда он шел в сортир? — с профессиональным цинизмом спросил доктор, подходя к стоявшим около тела, накрытого простыней, людям – соседям и расквартированными неподалеку офицерам.
Дуглас не стал задавать вопросов Грейвзу, который стоял у тела с обиженным выражением на лице, провел взглядом по лицам людей, которые стояли рядом, обнаружил, что ничего, кроме удивления и интереса на них не отразилось, заглянул за спину Грейвза, который загораживал сидящего на земле у сарая человека, и вот тут-то удивился и сам:
— А что это ты здесь делаешь?
Там сидел изрядно потрепанный Дэн.
— Это ты его? — тихо спросил Дуглас.
— Нет, — не оборачиваясь, ответил Грейвз. — Он не мог.
От автора:
Дактилоскопию еще не изобрели, да и криминалистика еще только зарождалась. Собственно, и слова «криминалистика» еще не существовало, его придумает австрийский юрист Ганс Гросс тридцать лет спустя.
9
Ночка у меня выдалась – врагу не пожелаешь.
Ну, началась-то она сравнительно нормально: после ужина я недолго полистал найденную на столе у Дугласа каирскую газету пятидневной давности. Большая часть газеты была посвящена смерти Линкольна. В крайне высокопарных выражениях повествовалось об арестах заговорщиков, о невероятно высокой награде за сведения о скрывающемся убийце (да, сто тысяч баксов – они и в двадцать первом веке заметная сумма, что уж говорить о 1865 годе!) и, как апофеоз, о том, как Бут, застигнутый преследователями, отказался сдаваться.