Он знал, что сейчас будет громко, и все равно вздрогнул. Ноги сами оттолкнулись от земли, вытолкнув пружиной натренированное тело вверх. В одной руке кинжал, в другой кольт. Через дорогу сосредоточенный и злой Угрюм. Кивнул другу и нырнул в ближайшие кусты, откуда раздался предсмертный крик.
Первый враг лежал за деревом, укрываясь от пулеметного огня. Не останавливаясь, лишь слегка нагнувшись, Художник полоснул по незащищенной шее и бросился перекатом дальше. Там, в распадке, его увидел другой из противников и вскинул автомат. Очередь, взъерошив волосы на голове прошла выше, а плюнувший свинцом кольт оборвал жизнь, того, кто пришел убивать, третьим, кровавым глазом во лбу. Максим не промахивался. Уйын дал ему такую способность, правда сказать за это спасибо, бывший тренер по биатлону ему не хотел.
Третий оказался справа, и он не промахнулся. Руку обожгло, выбив кинжал. Гвоздев упал, и закатился за ствол березы. Кисть ничего не чувствовала, но боли еще не было, она появиться потом, если удастся выжить и победить.
Угрюм, с окровавленным лицом и раскрытым в беззвучным крике ртом показался на миг там, откуда ранили Максима, и тут же скрылся из вида, угрозы с того направления больше нет, краповый берет умеет убивать.
Грохотал, не останавливаясь пулемет. Сократ видимо решил выпустить весь диск без остановки, не жалея патронов. Можно было легко попасть под дружественный огонь, и потому надо действовать осторожно, но Максим был благодарен хозяину харчевни за это. Отвлекая врага на себя, тот давал свободу маневра.
Быстро перетянув руку, чтобы не истечь кровью, пуля пробила на вылет предплечье, слегка задев кость, Художник, пригнувшись, и подобрав потерянный кинжал, побежал дальше, воль тропы, выискивая нового врага.
Очередную жертву пуля из кольта нашла в кустах. Худой, парень с сутулыми плечами, припав к окуляру снайперского прицела винтовки, выискивал между камнями лежки Сократа, голову последнего. Его выстрел слился с выстрелом Художника. Пулемет продолжил грохотать, значит враг промахнулся. Гвоздев непроизвольно улыбнулся, но тут же скривился от боли. Еще одна пуля оцарапала щеку, и ему ничего другого не оставалось, как нырнуть, к убитому снайперу, и мгновенно прикрыться его еще теплым телом, принявшим очередь из «Шмайссера» на себя.
— Граф, сука! Ты —то мне и нужен!
Максим отбросил в сторону многострадальный труп и бросился в догонку за убегающем главарем карательного отряда.
Проклятый хвост мелькал впереди, петляя между деревьев, появляясь и мгновенно скрываясь из вида. Шустрый гад бегал быстрее Максима, и потому быстро удалялся. Скрепя зубами Художник бежал за ним, но не успевал. Не вовремя вернулась чувствительность в прострелянной руке, отдаваясь болью при каждом шаге, но он все же не сдавался. Когда-то же удача должна повернутся к нему лицом, и она повернулась.
Лес резко оборвался маленькой поляной. Враг, увидев это, прыгнул в высокую траву, надеясь ползком преодолеть опасный участок, но Максим оказался быстрее. Пуля, пробив затылок, вышла между глаз, разворотив лицо. Смерть наступила мгновенно.
Художник подбежал ближе и выстрелил еще один раз в спину уже трупа, спрятал кольт в кобуру, вытащил нож, отрезал залитый кровью хвост, развернул нагой тело, и швырнул слипшиеся волосы в вывалившиеся от удара пули из глазниц стеклянные глаза.
— Это тебе, сука. Благодарность за все, что ты сделал. — Он сплюнул и сел в траву рядом.
Неожиданная тишина рухнула на него, оглушив отсутствием стрельбы. Где-то отсчитывала года кукушка. Муха прожужжала деловито перед глазами и села на окровавленную руку, тыкая присоской-носом. Ему на все было наплевать. Пустота в мире, пустота в душе.
Угрюм тихо подошел и присел рядом.
— Ты как, братан? Что с рукой? — Он посмотрел на мертвого Графа. — А постриг-то ты его зачем? Парикмахер?
— Мечтал об этом, как только увидел. Сам не знаю зачем, но очень хотелось заставить его сожрать собственный хвост. Что с Сократом? — Художник безучастно смотрел на муху на своей руке.
— Жив чертяка. Больше половины ублюдков положил первой очередью. Теперь ходит от одного трупа к другому, режет головы и в реку выкидывает. Я спросил: «Зачем?». — Так он так посмотрел, что мне сразу стало неинтересно.
— Что-то все больно быстро закончилось? Думал дольше будем бодаться. — Максим все так же смотрел на муху.
— Мисы помогли. — Хмыкнул Игорь.
— Мисы? — Наконец поднял удивленные глаза Художник.
— Ага. — Я сам в шоке. — Брат Ганджила привел. Да вон и он сам идет. Сейчас все по полочкам разложит.
Догсан, с наложенной на тетиву стрелой материализовался из леса и медленно подошел к сидящим друзьям. Молча поклонился, здороваясь, скосился на труп, и закинул за плечи лук.
— Рад сражаться плечом к плечу с героями. — Он еще раз сдержанно склонил голову. — Мы пришли вам на помощь, потому что считаем, что мой брат поступил бесчестно. Но я прошу его простить. Он боится за все племя, ответственность иногда заставляет идти против совести. Я говорил с ним, он все понял и просит у вас прощения. Вождь не хочет терять друзей, их слишком мало в этом мире. И еще. -Он смутился. — Мы не квестовые персонажи, мы мисы, и у нас есть душа.
— Проехали. -Дружелюбно улыбнулся Угрюм. — Губка зеленая есть? Надо Художнику кровь остановить. Нам еще Отстойник брать, а с кровотечением он воевать не сможет.
***
Городом отстойник можно было назвать с большой натяжкой, но все же это был город, первый из увиденных в этом мире Максимом. Деревянные, невысокие дома, покрытые дранкой. Песчаные, довольно широкие дороги. Все это он рассматривал в прицел автомата, из ближайшего леса.
Угрюм, переодетый в камуфляж одного из отряда Графа, вел ссутулившегося Догсана со сложенными за спиной руками. Полное ощущение, что боец Графа ведет смирившуюся с неизбежностью нелюдь. Их встречали двое вооруженных людей, пытаясь из-под ладоней разглядеть кто это такой к ним приближается, так как парочка двигалась на фоне уходящего на покой солнца, слепящего закатом глаза.
— Ты кто такой? — Голос одного из встречающих остановил Игоря в пяти метах. Угрюм сделал вид, что удивился, улыбнулся и вдруг резко метнул нож. Второй воин упал сраженный метким выстрелом Художника, а из леса, уже выскакивали молчаливые мисы, и тенями неслись к домам Отстойника.
Одинокий выстрел прозвучал из одного из окон, но в тот же момент туда влетело сразу три стрелы, и больше никто не мешал нелюдям ворваться в город.
Максим вступил в сражение последним, до конца прикрывая друга и Догсана, пока их фигуры не скрылись в одной из дверей.
Он бежал между домов, водя стволом по сторонам в поисках цели.
Раскрасневшаяся, растрёпанная женщина, сидела на трупе солдата Графа, и заливаясь слезами, выла, и уродовала его грудь кухонным ножом.
В одно из окон вылетел еще один друг ореков, с торчащими в спине вилами. Город наконец проснулся и встал на свою защиту. Серыми тенями метались от двери, к двери мисы в поисках жертв, и им помогали жители, показывая, а иногда и выталкивая унижавших их совсем недавно, считавших скотом сволочей.
Максим опустил автомат. И присел устало на скамейку у бревенчатой стены у одного из домов. Его помощь уже была не нужна, можно немного отдохнуть. Из-за поворота показался Угрюм, и поднял приветственно руку. Художник кивнул в ответ, и в этот момент его грудь пробила пуля. Прошла насквозь, и стукнув о стену, оставив темное пятно, скатилась в песок. Гвоздев недоуменно посмотрел на окровавленную ладонь, которой прижал рану. Посмотрел на застывшего от неожиданности Угрюма и упал.
— Сука. — Игорь разрядил обойму в попытавшегося нырнуть за угол врага, стрелявшего в друга, и бросившись, приподнял Гвоздеву голову. — Ты что, братишка?! Ты не смей помирать Макс! Как же я без тебя -то?! Да я только жить начал!.. Суукаа!!!
Это было последнее, что услышал Художник, прежде чем тьма поглотила его сознание.
22.08 2024г.