Вслед за своим упрощённо-примитивным повествованием я вел аудиторию по обычному маршруту, вдоль макетов первых синхротронов и ускорителей, экранов с поблекшими фотографиями отцов-основателей к главной достопримечательности лекции, к единственному стоящему экспонату павильона. Закончив теоретическую часть на проблематике горизонта событий, я перешел в плоскость научного юмора:
– Впрочем, как известно, любые сведения, возникшие после Большого Взрыва, не дают нам абсолютно никакой информации о том, что существовало до него.
Аудитория, как всегда, глупо хихикнула над грустным этим выводом, а я направился к тускло поблёскивающему возвышению у торцевой стены здания и набрал на мониторе команду активации главной достопримечательности лекции.
По залу прокатилась легкая вибрация генераторов, пахнуло озоном. Вокруг постамента заструились голубоватые линии силового поля. Пространство заколыхалось, исказилось, поблёкло. Раздался свист и хлопок, над излучателями выплеснулась бесконечно тёмная и хищно дрожащая сфера. Зеваки ахнули и попятились, а я, наслаждаясь моментом, продолжил:
– Это и есть наш Объект, наша рукотворная чёрная дыра! Образец сингулярности, аналогичный состоянию вселенной до Большого Взрыва. Кстати, большинство теоретиков уверены в неизбежности возврата материи в своё первоначальное положение. Проще говоря, весь мир рано или поздно схлопнется примерно в такую чёрную дыру.
Пользуясь обескураженностью толпы, я с видом демиурга предложил аудитории спрашивать. Экскурсанты помялись, затем прозвучал самый идиотский и самый регулярный за последние пять лет вопрос:
– Скажите, если отключить силовое поле, черная дыра поглотит Землю?
– Не волнуйтесь, оно всего лишь защищает вас от неосторожного поведения. Объект не представляет для человечества абсолютно никакой угрозы.
– Профессор, а если туда бросить, например, кирпич – он что, просто исчезнет?
Я удручённо вздохнул. Каждый месяц с неизбежностью налогов и смерти находились подобные умники. Я отвечал. Тем временем Лохматый, как и всегда к концу лекции, дополз до Объекта и застыл у границы защитного поля, вперившись в черноту клубящегося мрака своими нелепыми глазами.
Удовлетворив за какие-нибудь полчаса потребность аудитории в знаниях, я закончил лекцию и предложил экскурсантам проследовать на выход. Толпа послушно вылилась наружу. Заперев двери, я облегчённо вздохнул и поплёлся отключать Объект, но тревожный сигнал системы контроля остановил меня. Оранжевое помигивание означало, что в здании находится посторонний. Судя по схеме, рядом с Объектом, прямо за бездарным макетом одного из первых бетатронов. Предположив, что очередной болван заблудился на лекции, я двинулся к потерявшемуся.
Обогнув бетатрон, я увидел Лохматого. Он стоял ко мне боком, раскладывая что-то на плоском экране справочного монитора.
– Эй, послушайте. Лекция завершена, пожалуйста, проследуйте к выходу!
Его несуразная фигура замерла, зависла, словно в нём перегорела какая-то важная деталь. Потом Лохматый все-таки обернулся и уперся в меня своим безумно-земноводным взглядом. А еще он сжимал в руке кирпич: старинный, красновато-черный, с обколотым рыжим краем.
Я удивленно заметил:
– Зачем вам это? Не верите, что он исчезнет в Объекте?
Смутившись, он стоял молча, нерешительно и согбенно, часто дыша и глупо моргая. Потом сунул кирпич в рюкзак и с видимой неохотой ответил:
– Нет, профессор. Я собирался ударить вас по голове.
– По голове? Зачем? – Вспомнились истории о безумных маньяках взрывающих мир и приносящих в жертву девственниц на замшелых камнях времен Алистера Кроули. Впрочем, на невинную девственницу я не очень тянул. Стоило вызвать полицию, но удручённый вид Лохматого внушал не страх, а только сочувствие. Он медлил с ответом, я повторил предложение пройти на выход. И тут Лохматый меня огорошил:
– Профессор, скажите, вы хоть во что-то верите?
– Верю ли я?
– Ну да, в высший разум, в Создателя, в зеленых чебурашек, может?
– В детстве хотел стать даосом, – ответил я в шутку. Религиозного фанатика мне ещё не хватало. – И какое отношение кирпич и моя голова имеют к вере, позвольте узнать?