— Не переживайте, я только схожу вечером в хореографическое училище, и все.
Лили пристально смотрела на меня, пытаясь прочесть мои мысли и понять, не обманываю ли я ее. Когда она напрягалась, ее глаза становились совсем маленькими и у меня возникало опасение, что она видит меня насквозь и может поэтому узнать, что я пытаюсь ее обмануть.
— Люди порочны, — сказала Лили. — Не забывай об этом. Порочны и лживы. Они способны ради денег на что угодно. Ты меня понимаешь?
— Ну ладно, достаточно, — сказала мама. — Мы, по-моему, вполне понятно ей все объяснили.
— Нет, — замотала головой Лили. — Я хочу, Лаура, чтобы ты поклялась мне, что будешь поступать именно так, как обещала.
Лили, похоже, едва не выходила из себя. Осмелюсь ли я дать ей ложную клятву?
— Ты хочешь, чтобы я поклялась? — спросила я, выигрывая время, чтобы подумать.
— Лили! — крикнула мама.
— Не кричи на меня, Грета. Инцидент с этой девушкой — это нечто экстраординарное.
— Не ссорьтесь. Я вам клянусь. Клянусь всем, что для меня дорого.
Я не была и не собиралась быть набожной, хотя и училась раньше в школе, в которой почти все сотрудницы были монахинями. Однако нарушить клятву означало для меня стать самым лживым человеком на свете, а этого мне отнюдь не хотелось. Я хотела быть верной и максимально искренней. Зачем? Этого я не знала, однако хотела быть именно такой.
— А теперь доедай свой ужин. Кэрол вот-вот появится на экране, — сказала Лили, разваливаясь на диване и мало-помалу становясь такой, какой я привыкла ее видеть. Она была сейчас похожа на льва, который, поохотившись и насытившись, ложится, чтобы отдохнуть.
Я послушно взяла тарелку с салатом, чтобы мне больше не докучали, и села рядом с бабушкой, намереваясь посмотреть вместе с ней по телевизору на свою двоюродную сестру. Она появилась на экране минут на пять, и впервые в жизни я не смотрела на нее во все глаза. Более того, я ее почти не видела. Вместо нее перед моим взором то и дело представала девушка с перстнем, на котором изображена кобра, — девушка, смотревшая на меня каким-то странным взглядом.
23
Обещание Вероники
Лауре понравился мой перстень, и это заставило меня вспомнить о Матео. Однако Матео теперь был воспоминанием из моего — уже ставшего далеким — прошлого, не имеющего никакого отношения ни к Лауре, ни к моей больной маме. Отец почти не работал на своем такси. Он сказал маме, что взял ту часть отпуска, которой не воспользовался летом, и что больница утомила и его. Я восприняла как дурной признак то, что он стал уже едва ли не постоянно находиться рядом с ней. Мне показалось, что он не хочет снова оставить маму одну в критический момент в ее жизни. Что касается меня, то я делала вид, что хожу на занятия в университете, а сама продавала как можно больше товаров и постепенно подбиралась к Лауре. «Сейчас или никогда», — думала я. Я не хотела, чтобы в нашей жизни были еще какие-то призраки и тени, и надеялась, что мне удастся отогнать их от мамы навсегда.
К нам в гости иногда приходила Анна. Ее приходы в сложившейся ситуации были вроде бы очень даже кстати, однако как-то раз, когда я выходила из дому, чтобы вторично попытаться поговорить с Лаурой, и встретила перед нашим домом Анну, она показалась мне очень сильно встревоженной. Выражение ее лица было испуганным и вообще каким-то странным.
Я намеревалась подождать Лауру возле обувного магазина и пойти вместе с ней в хореографическое училище, а если она возле магазина не появится, то перехватить ее, когда занятия закончатся. У меня возникло ощущение, что был запущен какой-то механизм и что если он сейчас остановится, то уже навсегда.
Анна приехала не с Гусом. Она припарковала машину не так точно, миллиметр в миллиметр, как обычно это делала. Все это — если бы я не видела только что, что мама смотрит, не отрываясь, телесериал вместе с отцом, — меня бы сильно встревожило.
— Привет, дорогая, — сказала Анна, целуя меня в щеку. — Куда это ты торопишься?
— Мама чувствует себя хорошо, — вот и все, что я сказала в ответ.
Анна взяла меня за руку.
— А может, вернешься, и мы выпьем чаю? Бетти понравится, если мы соберемся все вместе.
— Не могу. Я договорилась встретиться с парнем.
— А ты не считаешь, что сейчас самое важное и самое срочное — это Бетти?
Мы пристально посмотрели друг на друга. Мне было непонятно, почему она настаивает на том, чтобы я осталась дома.
— Мне не хотелось бы, чтобы в такой важный период жизни ты занималась какими-то пустяками и потом об этом пожалела. Чувство вины — это самое тягостное из всех чувств, которые может испытывать человек.