Я крикнула в ответ, что не слышу ее, и попросила подождать, пока я не вернусь из кухни. Возможно, когда-нибудь придет время ей обо всем честно рассказать, но пока что мне лучше помалкивать. Не могло быть и речи о том, чтобы на ночь глядя рассказывать нечто настолько ужасное, что нам потом не удастся заснуть до самого утра. Я сняла крышку с блюда, которое мне оставили на рабочем кухонном столе. Это были жареные анчоусы и салат. Я, опершись о край раковины, проглотила три или четыре анчоуса. Есть мне не хотелось.
Я прошла через гостиную, направляясь в свою комнату. Мне не хотелось садиться и смотреть телевизор вместе с бабушкой.
— Я пойду в постель. Хочу почитать немного на ночь.
— Ты меня не слышала? — Голос Лили стал требовательным. — Я спросила, не видела ли ты опять ту девушку.
— Не думай о ней, — сказала я. — Я уже даже не вспоминаю о том, что произошло.
Вместе со мной в школе училась девочка, которую удочерили. Ее звали Исабель, и она была негритянкой. Ее приемные родители ездили за ней, по-моему, в Мали, и удочерили ее, когда ей было три или четыре года от роду. Она чувствовала себя очень счастливой и все время что-то напевала. Она ходила с очень красивыми косичками и носила джинсы с вышивкой на карманах. Эта девочка казалась мне похожей на куклу. Иногда ее возили летом на родину, чтобы она знала, где родилась, и не утрачивала своих корней, однако для нее это было мучением, и она предпочитала ходить в турпоходы вместе с классом. Она говорила, что там, на родине, она никого не знает и что ей не нравится тамошняя еда. Эта девочка исчезла из моей жизни, когда мне было двенадцать лет и мы переехали жить в другое место. Я раньше ни разу не задавалась вопросом, а как складывается ее судьба сейчас, когда ей уже двадцать лет (она была немного старше меня, потому что пошла в школу позже своих сверстников). Интересно, у нее не возникало желания узнать, кто ее настоящие родители? Став взрослой, она, конечно же, осознала, что у нее вообще-то две жизни — та, о которой ей все известно, и та, о которой она ничего не знает. Я старалась не рассказывать об этой девочке у нас дома, потому что либо мама, либо Лили все равно тут же переводили разговор на какую-нибудь другую тему, заявляя, что жизнь этой семьи нам не интересна.
Родители Исабель захотели дать ей братика и усыновили трехлетнего мальчика-китайца, которого ей приходилось забирать из детского сада после того, как заканчивались занятия в школе. Ей приходилось брать его с собой на занятия балетом, а после качать на качелях до тех пор, пока отец или мать не придут за ними. Их родители работали в больнице, и у них постоянно были какие-то дежурства и смены. Иногда за ними приходил дедушка, всегда одетый в костюм и галстук, даже если погода была очень жаркой. Исабель и ее братик, завидев дедушку, тут же бросались к нему со всех ног. Они так бурно радовались, что и я начинала радоваться, хотя это был не мой дедушка и я к нему даже не подходила.
25
Вероника снова берется за дело
Я ждала Лауру на углу улицы, и как только она вышла из магазина, так сразу же меня увидела и направилась ко мне. Она сказала, что ей нужно зайти домой, чтобы взять шарф для бабушки: в магазине, поскольку там то и дело открывали и закрывали входную дверь, частенько бывали сквозняки. Я прислонилась к стене, намереваясь ждать и дальше, но тут она сказала:
— Если хочешь, пойдем со мной.
Это была уникальная возможность взглянуть на то, как живет девушка, являющаяся, возможно, моей сестрой. Мое сердце забилось немного быстрее — оно как будто знало что-то такое, чего еще не знала я. Лаура подвела меня к подъезду рядом с магазином.
— Бабушки и мамы дома нет, они только что спустились в наш магазин, — сказала Лаура, чтобы успокоить меня, а заодно и себя.
— Кроме того, они меня не знают, — добавила я. — Я могу сойти за твою подругу. У тебя ведь есть подруги, да?
Это был старинный дом с огромным подъездом, в который можно было заехать в карете. С тыльной стороны дома виднелся сад.
— Зайди первой и скажи консьержу, что идешь в стоматологическую клинику. Поднимись на второй этаж. Потом зайду я.
Мы снова встретились на лестничной площадке, пол которой был покрыт белым и черным мрамором. Через окно на эту площадку в солнечные дни попадало много радующего глаз дневного света. В квартире пахло благовониями. Эти благовония были, наверное, делом рук Греты, а стоявшая в квартире вычурная мебель — бабушки Лауры. Эти предметы мебели были, так сказать, родственниками стола из красного дерева, стоявшего в нашей гостиной. Мебели здесь было предостаточно: два обеденных стола, два небольших столика, множество стульев и кресел. Пришлось, наверное, немало потрудиться, чтобы перевезти всю эту мебель из того дома, в котором они жили в Эль-Оливаре.