— Местечко здесь, похоже, очень тихое, — сказал он.
— Как видишь, — кивнула я.
— А где твоя мама? Ушла на работу?
— Ее здесь больше нет, — сказала я, резкими движениями снимая перчатки и бросая их в раковину.
Он посмотрел на меня, не зная, что и думать, — а может, думая совсем не обо мне. Я привыкла считать, что люди, которые смотрят на меня, думают обо мне, однако в действительности они порой думали о чем-то совсем другом.
Моя догадка оказалась в данном случае правильной: Матео думал о чем-то своем. Он распахнул плащ, под которым оказался свитер черного, его любимого цвета, и достал из внутреннего кармана конверт.
— Это приглашение на свадьбу.
Я даже пальцем не пошевелила, чтобы его взять. Я стояла, опершись на столешницу. Потом я наклонилась, чтобы положить белье в стиральную машину. Матео снова стал пить кофе. Насыпав средство для смягчения воды, я подошла к столу и взяла конверт. Он был сделан из очень хорошей бумаги, похожей на материю. Матео с Принцесской наверняка не будут придерживаться при организации своего бракосочетания скучных общепринятых правил, однако приглашение на свадьбу — это все-таки приглашение на свадьбу. Матео посмотрел на меня немного испуганным взглядом.
— Сомневаюсь, что смогу приехать, — сказала я. — Это слишком далеко.
— Если ты приедешь, мы будем очень рады. Патрисия настояла на том, чтобы я тебя пригласил.
Я представила себе, с каким удовольствием Принцесска воплотит в жизнь свою мечту прямо у меня на глазах.
— Я пойду приму душ. Подожди меня здесь.
Я приняла душ и переоделась. Потом выкинула в мусорное ведро увядшие цветы, которые стояли на столе в гостиной, и накрыла кухонный стол скатертью. Положив приглашение на полочку, я сказала, что мне нужно сделать кое-что срочное и что он должен мне в этом помочь.
— Как ты приятно пахнешь, — сказал Матео, когда я обхватила его руками сзади на мотоцикле. Он пододел под свой плащ толстую куртку с капюшоном.
В тюрьме «Алькала-Меко» я попросила позвать Беа — приятельницу «роковой женщины». Когда она пришла, я сказала ей, что да, сейчас не время приема посетителей, но мне нужно поговорить со своей подругой о новой серии косметических средств и это важный вопрос, решить который необходимо в течение ближайших часов. На лице Беа были заметны следы перламутрового крема, который я дала ей в свой предыдущий приход. Я не стала упоминать о деньгах, которые должна была перевести мне «роковая женщина».
— Сейчас выясню. Может, я и смогу что-то сделать, — сказала Беа.
Я прошла через соответствующие пропускные пункты и через час увидела, как в помещение для посетителей вошла «роковая женщина». Волосы у нее стали длиннее, а сама она пополнела. Она больше не была похожа ни на фотомодель, ни на актрису и мало чем напоминала ту изысканную женщину в темных очках «Диор», которая ждала меня около школы «Эсфера», стоя возле «мерседеса».
— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я, как только ее увидела. — Кроссовки, какая-нибудь одежда?
— Чем старее будет то, во что я сейчас одета, тем лучше, — ответила она, — потому что в этом случае я не буду вызывать ничьей зависти. Здесь я многому научилась.
Я то и дело посматривала на начавшие появляться у нее морщины. Она взглядом спрашивала меня, зачем я опять сюда приехала.
— Я гляжу, ты не пользуешься кремами.
— Они нужны мне не для лица. Они нужны мне для того, чтобы жить лучше.
— А-а… Беа они очень пригодились.
— Ну так пусть радуется.
— Проблема в том, что я так и не получила триста тысяч песет.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами, а потом, видимо, вспомнила.
— Понимаешь, тут все мысли совсем о другом. Извини. Теперь я понимаю, почему ты ко мне пришла. Я поступила нехорошо. Прямо даже не знаю, что подумает обо мне Бетти. Я могу тебе доверять?
У меня к горлу подступил ком, и я едва смогла говорить. Я наделала очень много дел, о которых мама так и не узнала…
— Мама уже… Ее больше нет.
Я видела свою собеседницу очень нечетко — так, как будто мы обе были под водой.
Она сжала мою ладонь.
— Мне жаль, мне очень жаль… Бедная Бетти!
Ее рука была очень холодной и покрасневшей.
Я прикрыла лицо рукавом куртки и заплакала. «Роковая женщина», сидя напротив меня и положив одну ладонь на другую, спокойно ждала, когда я возьму себя в руки. Когда я убрала руку от лица и вытерла слезы, она очень тихим голосом сказала: «Запомни цифры, которые я тебе сейчас назову. Сходишь в почтовое отделение — я скажу какое — откроешь там мою ячейку. В ней лежит несколько конвертов, возьми из одного из них триста тысяч песет и снова закрой ячейку. Не говори об этом никому».