Выйдя из квартиры и закрыв за собой дверь, я внимательным взглядом окинула пол и слегка приподняла носком сапожка коврик, чтобы проверить, не оставила ли мне Лаура под ним записку. Я делала это очень осторожно и как бы невзначай, потому что чувствовала, что через дверной глазок на меня смотрит Лили.
Пройти мимо консьержа незамеченной мне не удалось: я увидела краем глаза, что он проводил меня взглядом. Выйдя на улицу, я подняла, насколько смогла, воротник шубы и прошлась по тротуару, выискивая взглядом какую-нибудь бумажку, которую могла бы бросить из окна своей комнаты Лаура. Делала я это незаметно, потому что знала, что Лили вполне может не полениться и понаблюдать за мной в окно. Так и не увидев никакой бумажки, я подумала, какое же, наверное, отчаяние охватит Лауру, если она все-таки бросила из окна записку, а я ее не заметила.
Я отправилась домой, чувствуя тяжесть на душе оттого, что ушла и оставила там Лауру одну. У меня появилось жуткое ощущение, что я ее больше никогда не увижу. Придя домой и увидев, что мой уже дня два не брившийся отец сидит и смотрит телевизор, я вспомнила маму и подумала, что попрошу у отца помощи и расскажу ему, что мне удалось обнаружить и в каком состоянии находится его возможная дочь. В этот момент мне казалось, что он вполне способен сесть в такси, поехать к Лауре домой, силой забрать ее оттуда и привезти к нам. Отец уже не был таким вежливым и обходительным, как раньше. Проблема, однако, заключалась в том, что сделать это было не так-то просто, потому что Лили наверняка заранее придумала множество ухищрений, к которым она прибегнет, если подобная ситуация и в самом деле возникнет. Она узнала, что ближайшие родственники Лауры — настоящие родственники! — ее разыскивают, и вряд ли она собирается позволить нам отнять ее — пусть даже не настоящую — внучку, в которую она вложила столько денег и сил. Возможно, она даже вложила в нее немало нежности и любви.
Анхель был еще несовершеннолетним. Кроме того, он вряд ли захотел бы ввязываться в какие-то сомнительные дела. У него уже не было такой юности, как у большинства других подростков. Действовать надо было с умом. Если мама не стала пытаться возвратить себе Лауру — значит, на это имелась какая-то причина. Мама бывала в квартире, находящейся над обувным магазином, а также, возможно, в доме в Эль-Оливаре. Наверное, в ее жизни был момент, в который кусочки пазла почти все заняли свои места — кроме тех, которые относились к Анне.
38
Вероника начинает лучше понимать свою маму
Я была так сильно занята размышлениями над странной ситуацией, в которой, по-видимому, оказалась Лаура, отец был настолько занят своим горем, а мой брат — своей юностью, что и я, и Анхель с отцом забыли вернуть Дона его хозяину. Впрочем, возможно, Анхель и не должен был его никому возвращать. Как бы там ни было, никто из нас троих об этом даже не упоминал. Отцу не составило труда свозить собаку к ветеринару и оформить необходимые документы. Он водил Дона в красивом ошейнике. В такси он установил ширмочку, отделяющую передние сиденья от задних, предназначенных для пассажиров, и это позволило ему возить Дона на переднем правом сиденье. Дон был неприхотливым: он легко приспосабливался ко всему, ел все подряд и никогда не капризничал. Пока ему подстригали шерсть, он спокойно ждал, когда мы закончим. Отец существенно сократил количество пива, которое потреблял, как будто Дон убедил его это сделать. Мне хотелось сказать Анхелю, что он был прав и что папа и вправду снова стал нормальным, но я сдержалась, чтобы не давать брату повода зазнаться. Все были такими умными, все так много знали… Мария, помощница детектива Мартуниса, когда-то сказала мне, что кусочки пазла сами начнут занимать свои места, и она была права. Теперь мне уже не составляло большого труда разобраться, какие шаги следует сделать. Мне не нужно было ломать над этим голову, кусочки пазла задвигались сами, и на переднем плане теперь оказалась моя бабушка Марита. Она представляла собой ключевой элемент, который я до сего момента упускала из виду. Марита была матерью моей мамы, и настал момент выяснить у нее, что же произошло между ними такого, из-за чего ее дочь не любила ее так, как я любила свою маму. Кроме того, мне нужно было выкинуть из головы мысли о гнетущей обстановке дома Лауры, чтобы ощутить в себе силы ей помочь.