Мы поехали дожидаться Кэрол возле ее квартиры. На гонорары от съемок в сериале она купила себе квартиру, окна которой выходили на проспект Пасео-де-ла-Кастельяна. Белая мебель, серое ковровое покрытие, огромное окно. При входе нужно было снимать обувь. Шкафов здесь не было, но имелась комната, оборудованная под раздевалку и обшитая деревом, выкрашенным в белый цвет. Кэрол никогда не принимала душ — она принимала ванны с различными лечебными солями и с зажженными свечами. У себя она обычно не готовила: ограничивалась лишь чаем.
Консьерж узнал меня и сказал, что Кэрол еще не пришла, но уже вот-вот появится.
— Сегодня после съемок у нее репетиция, — сказал он о Кэрол с гордостью, как говорили все, кто был с ней знаком.
Мы сели на диванчик в вестибюле и принялись листать журналы. Судя по времени, в которое Веронике удалось переговорить с ней на телевидении, она и в самом деле должна была скоро приехать. Так что консьерж сказал правду. Кэрол наверняка давала ему хорошие чаевые, чтобы он воспринимал ее как свою хозяйку. В этом она была похожа на Лили, которая тоже баловала дорогими подарками — а то и деньгами в конверте — консьержа в своем доме.
Кэрол всегда хотела быть знаменитой и важной особой, она тяжело переживала свои неудачи и провалы. Ее, по ее же мнению, всегда недооценивали, и она один раз даже пыталась покончить с собой, наглотавшись каких-то таблеток, — я так и не узнала, каких именно. Однако еще до того, как они подействовали, она позвонила мне, и я тут же примчалась. Она была уже не в состоянии подойти к двери, и дверь ее квартиры открыл консьерж. Я сказала, что у Кэрол жар, и быстренько его выпроводила. Я увидела Кэрол в таком жутком состоянии, что решила вызвать «скорую помощь», однако для начала засунула Кэрол два пальца в рот, и она начала отрыгивать все то, что проглотила. Я проделала эту процедуру несколько раз, пока ее желудок полностью не очистился, а затем заставила выпить воду и — при помощи все тех же двух пальцев — ее отрыгнуть. Потом она уснула и проспала много часов. Я каждые полчаса приподнимала ей голову и заставляла выпить воды, чтобы у нее не случилось обезвоживания. Я не знала, правильно ли действую в подобной ситуации, но было очевидно, что Кэрол уже не умирает и что нам удалось избежать огласки и скандала (а именно это больше всего волновало бы Кэрол после того, как она придет в себя). Пока она спала, я убрала с серого коврового покрытия ее комнаты блевотину, большей частью представлявшую собой потоки зеленой слизи. Я использовала для этого огромное количество туалетной бумаги, а поскольку резиновых перчаток не нашла, то старалась хотя бы поменьше смотреть на то, что я вытираю. Запах был таким жутким, что меня едва не стошнило. Кэрол наконец проснулась и сказала, что чувствует себя хорошо. Никаких следов этого неприятного события на полу уже не было. Я сделала ей чай: других продуктов у нее в кухне не имелось. Кэрол спросила, а не заподозрил ли что-нибудь консьерж, и я ответила, что никто ничего не узнал. «Какая ты хорошая!» — сказала она и попросила меня остаться ночевать. Она сама позвонила Лили и сказала, что я буду ночевать у нее. Моей бабушке всё, что делала Кэрол, казалось правильным. Кроме того, она надеялась, что при общении с Кэрол ко мне перейдет часть ее таланта, и тогда она, Лили, сможет мною гордиться.
В общем, квартира Кэрол ассоциировалась у меня с не очень хорошими воспоминаниями: когда я в нее входила, мне всегда казалось, что в ней слегка пахнет рвотой, причем даже в прихожей.
Зная, что консьерж всегда рад услужить Кэрол и что он может позвонить ей и сообщить о нашем приходе, я подошла к нему и попросила не звонить Кэрол, потому что мы хотим сделать сюрприз, который ей наверняка очень понравится. Я сказала, что мы хотим повести ее в ресторан и устроить там настоящий пир.
Мы уселись так, чтобы Кэрол, войдя в вестибюль, заметила нас не сразу. Она появилась через сорок пять минут. Она, безусловно, неутомимо работала над собой и своей внешностью, и никто, глядя на нее, не смог бы усомниться в том, что дела у нее как у актрисы идут в высшей степени прекрасно.
Когда она дошла до того места, откуда уже не смогла бы сбежать от нас так, чтобы этого не заметил консьерж, мы поднялись с диванчика и пошли ей навстречу.
— Ну и как тебе сюрприз? — поинтересовалась Вероника.
Кэрол бросила взгляд на консьержа, недоумевая, как это он ее не предупредил. Я пошла в сторону лифта.
— Мы не отнимем у тебя много времени, — сказала Вероника.
— Мы можем пойти и выпить чего-нибудь тут неподалеку, — предложила Кэрол.