— Вы купили мою дочь, — сказал отец, вставая. — Вы отняли ее у нас.
И тут он случайно бросил взгляд на полку шкафа и увидел стоящую между книг детскую фотографию Лауры — ту самую, которая когда-то находилась у нас. Лаура на этой фотографии, казалось, просила, чтобы ее спасли. Мы с отцом переглянулись, и наши взгляды столкнулись друг с другом, как два мчащихся на огромной скорости поезда.
— Ее мать не хотела ее растить, поэтому мы забрали Лауру к себе, — заявила Лили пронзительным голосом, игнорируя все то, что мы с отцом только что говорили.
— Это ложь! Не смейте больше даже упоминать о ее матери, — сказал отец.
Он подошел к шкафу, взял фотографию и поднес ее к лицу Лили. Все замерли. Мне даже показалось, что время остановилось. Наконец Лили не выдержала и опустила взгляд. Я еще никогда не видела отца таким. Профессия вынуждала его быть сдержанным и не давать волю эмоциям, но в данный момент он был не в такси. Со стороны казалось, что отец стал совсем другим: в нем сейчас сконцентрировалась вся сила духа, которая была присуща Бетти.
— Не забывайте, что у нас есть журнал регистрации новорожденных из родильного дома, — сказала я, очень аккуратно беря из рук отца фотографию Лауры. Он при этом так сильно сжал мою ладонь, что я даже немного испугалась.
Мы знали, что этот журнал невозможно использовать в качестве доказательства, потому что мы забрали его из родильного дома незаконным путем. Однако он свидетельствовал о том, что мы правы.
— Сколько вы заплатили за меня? — спросила Лаура с гневом и с болью, начиная выходить из себя. — Вы уже получили назад эти деньги за счет того, что я работала в вашем магазине? Я пойду в комнату и заберу свои вещи.
Все выслушали ее молча и, когда она пошла в сторону коридора, только проводили ее взглядом. И тут вдруг Лили, опершись на подлокотники инвалидного кресла, поднялась, словно снежная гора, и преградила Лауре путь.
— Никто отсюда ничего не заберет, — заявила она.
Ее голос, оставаясь вежливым, прозвучал угрожающе.
Лаура обернулась и с отчаянием посмотрела на нас. Грета к этому моменту была рядом со мной, а Петре, стоя возле моего отца и не зная, пытаться выдворить его отсюда силой или нет, вопросительно смотрел на Лили. Однако Лили и сама не знала, что делать.
— Я помогу тебе собраться, — сказала я Лауре, направляясь к ней.
Грета с неожиданной силой схватила меня за руку. Лаура не осмеливалась оттолкнуть Лили — женщину, которая до недавнего времени была ее бабушкой.
И тогда отец неожиданно повернулся к Петре и врезал ему по лицу. У того кровь хлынула из носа. Не успел босниец как-то отреагировать, как отец нанес ему еще один удар кулаком, от которого Петре рухнул на телефонный столик, и тот развалился. На лице доньи Лили появилось испуганное выражение. Драки и скандалы ей, видимо, были отнюдь не по душе.
Мы с Лаурой стояли молча, с опаской дожидаясь момента, когда Петре поднимется на ноги. Однако отец, судя по выражению его лица, не испытывал ни малейшего страха, потому что для боснийца, хотя он и был очень сильным, отнюдь не шла речь об утерянном счастье.
— Лаура, забирай свои вещи, — сказал отец спокойным голосом, вытирая кулак о брюки.
Донья Лили отступила в сторону. Грета отпустила мою руку. Обе сели на диван в ожидании, когда все это закончится. Петре пошел в кухню, оставляя на полу след из капелек крови.
Лаура достала с антресоли большой чемодан и начала, плача, складывать в него вещи. По мере того как чемодан заполнялся, она плакала все сильнее и сильнее.
— Багажник у машины большой. Не оставляй ничего, — сказала я, изнывая от желания побыстрее отсюда уйти. Я очень долго копила в себе гнев, но теперь мне злиться совсем не хотелось.
— Стол. Мы не сможем вынести отсюда мой стол, — вдруг сказала Лаура.
— Почему это не сможем? Папа его разберет и вынесет на улицу.
Поскольку одного чемодана не хватило, Лаура пошла за вторым, а я тем временем начала освобождать ящик стола.
— Ты взяла документы? — спросила я у Лауры, когда та вернулась.
— Да, — ответила она. — И чековую книжку, на счету есть немного денег.
В гостиной все это время царила гробовая тишина. Потом послышался голос отца:
— Вам придется отвезти парня в больницу, чтобы ему там наложили швы. Мне жаль, что так получилось.
— Такое насилие вовсе не было необходимым, — сказала в ответ Грета. — Вы сумасшедшие.
— Если бы оно не было необходимым, мы бы к нему не прибегли, — возразил отец, выходя из гостиной и направляясь в комнату Лауры.
Пока он разбирал стол, мы с Лаурой вытащили чемоданы на лестничную площадку. Потом Лаура собрала обломки телефонного столика и сложила их в углу гостиной. Она то и дело, как бы между прочим, окидывала гостиную внимательным взглядом: она, возможно, видела эту комнату в последний раз, и ей, несмотря ни на что, хотелось, чтобы она получше запечатлелась в памяти.