Я уже много раз помогала бабушке на Рождество, летом и по выходным. Возможно, именно поэтому подруги отдалились от меня: у меня всегда были какие-то дела, и я не могла позволить себе попусту тратить время, как большинство моих сверстников.
— Мадам Николетта предложила мне свое место в хореографическом училище.
— Это не работа. Такой род занятий вполне годится как развлечение, но как работа — нет. Ты начнешь завтра утром в девять. А сейчас ступай в магазин, и пусть Паулина объяснит тебе, что нужно сделать перед тем, как мы откроемся в десять.
Я не стала сдавать экзамены конкурсного отбора и в сентябре. Я была по уши занята работой в магазине, и мадам Николетта недовольно поморщилась, когда я сказала, что смогу заниматься с ее ученицами только с восьми до десяти часов вечера и — иногда — по воскресеньям утром. Любой другой преподаватель сказал бы в ответ, чтобы я шла на все четыре стороны, но она поговорила с директором и убедила ее согласиться на мои условия.
— Не позволяй никому отнимать у тебя балет. Тому, что ты умеешь делать, научиться не так-то просто.
Я верила своей преподавательнице. Я знала, что все, что она делает по отношению ко мне, — для моего же блага. Мне даже казалось, что она знает о моей жизни больше, чем я, и что моя жизнь интересует ее больше, чем меня саму.
Жаловаться я не могла: мама и Лили дали мне возможность учиться, а я ею толком не воспользовалась. Теперь они предлагали мне приобщиться к нашему семейному бизнесу, чтобы как-то устроиться в жизни. Нет, жаловаться я не могла.
15
Вероника и отец Хуаниты
Я принесла маме один из ее домашних халатов — халат из хлопка с расцветкой в виде цветов и с длинным поясом из того же материала. Я попыталась прогуляться с ней по коридору, но она очень быстро утомилась. Поэтому я, усадив маму в кресло, стала ее расчесывать и как бы между прочим спросила, была ли она когда-нибудь дома у Анны. «Нет, не была», — ответила мама с таким видом, как будто ее саму удивило, что она там не была и что она никогда об этом даже не задумывалась. Впрочем, у нее нашлось на данный счет объяснение: Анна довольно часто меняла место жительства, она сменила в своей жизни очень много ухажеров, она отнюдь не отличается постоянством и не хочет, чтобы ее что-то сковывало. В последнее время вообще было трудно разобраться, где она живет. Она не приглашала маму к себе, лишь всегда сама приходила к нам домой, и маму удивляло то, что Анна не забывает ее навещать, как постепенно забывали навещать мою маму многие другие люди по мере того, как текло время, как кто-то куда-то переезжал, как изменялись жизненные обстоятельства… Хотя отношения с этими людьми у мамы были хорошие, они постепенно отдалялись от нее и в конце концов исчезали из ее жизни. Анна — не отдалилась и не исчезла. Она напоминала о себе как минимум на Рождество, в дни рождения и когда ее охватывала ностальгия по прошлому и по тому, как она общалась раньше со своими друзьями. Мама и Анна познакомились, когда обе работали в торговом центре, в котором продавалась одежда. Приводя в порядок прилавки и снова складывая в стопки одежду, которую разворошили чрезмерно привередливые покупательницы («Вот ведьмы!» — отзывались они о таких женщинах), они рассказывали друг другу о своих делах. Для Анны такая работа была чем-то исключительно временным, потому что ей хотелось путешествовать по разным странам, и когда она накопила достаточно денег, то плюнула на свою работу в этом торговом центре и отправилась в Таиланд — страну, посетить которую мечтала больше всего. Несколько месяцев спустя мама забеременела, и… И на этом наш с мамой разговор об Анне оборвался. У нее резко пропала охота о чем-то рассказывать. Все в ее памяти, что было связано с этой беременностью и с Лаурой, находилось, образно выражаясь, за семью замками, и отпереть эти замки я пока не могла. Если бы я не знала того, что уже знала, то стала бы ее расспрашивать, однако если человек знает кое-что такое, чего ему не следовало бы знать, это заставляет его быть более сдержанным, терпеливым и молчаливым.
— В общем, — снова заговорила мама, — Анна никогда не оседала в каком-нибудь одном месте. Она привыкла к подобному образу жизни.
По правде говоря, до сего момента мне даже нравилось, что Анна была такой. Она появлялась в своем образе светской львицы, вносила некое оживление в нашу жизнь и потом исчезала. Зачем было нужно что-то еще?
— Она пару раз приготовила нам ужин, — сказала я.