Мне звонил учитель из школы, в которой когда-то училась Лаура.
Для начала он заявил, что и сам не знает, почему решил мне помочь. Школа обязана хранить в секрете сведения о своих учениках и их родителях, а потому он в случае чего будет отрицать, что информация, которую он сейчас мне сообщит, была передана им и его школой, и ему поверят больше, чем мне.
Затем он рассказал мне, что ту девочку звали Лаура Валеро Ривера. Семь лет назад она жила в доме № 24 по улице Калье-де-лос-Риос, находящейся в Эль-Оливаре, в пригороде Мадрида. Он также дал мне ее номер телефона. Эль-Оливар представлял собой довольно фешенебельный жилой район, расположенный километрах в пятнадцати к северу от нашего дома. Его застраивали вокруг городка с населением в пятьсот человек, и с течением времени находившиеся в нем загородные виллы с бассейнами перестали использовать только как место отдыха в выходные дни и превратили в обычное жилье.
Учитель попросил меня употребить данную информацию исключительно в благих целях.
— Я работаю в системе образования уже сорок лет и полагаю, что научился различать плохих и хороших людей. Мне кажется, ты достойна того, чтобы тебе доверяли.
Я принялась его успокаивать и благодарить. Мне, по правде говоря, отнюдь не казалось, что, предоставляя мне подобные сведения, он чем-то рискует.
Едва только наш телефонный разговор закончился, как я тут же позвонила по номеру, который он мне дал.
— Лаура Валеро?
— Что-что?.. А-а, она здесь уже не живет, — раздался в телефонной трубке голос женщины средних лет. — Такая фамилия была у прежних жильцов. Они уехали отсюда семь лет назад, и теперь этот дом снимаю я.
Эта женщина рассказала мне, что прежним жильцам после их отъезда еще долго приходила на этот адрес почта. Они время от времени приезжали и забирали ее, но в конце концов перестали это делать, и тогда она стала отдавать письма обратно почтальону. Больше она об этих людях ничего не знала — в том числе и того, где они живут теперь.
Этой женщине, видимо, хотелось поговорить, и она не преминула настороженным тоном поинтересоваться, что мне, собственно говоря, от этой семьи нужно. Я сказала, что была школьной подругой Лауры и что мне очень хотелось бы ее разыскать.
— Может, о них знает что-нибудь хозяйка дома.
Заставив меня довольно долго прождать с телефонной трубкой в руках, она в конце концов сообщила мне номер телефона и имя хозяйки дома.
Столько было увещеваний со стороны того учителя по поводу предоставляемых мне сведений — и так мало толку от них! Пока что мне не удалось добиться почти ничего. Впрочем, почти ничего — это все-таки лучше, чем вообще ничего. Было бы, наверное, намного легче спросить у мамы, что она знает о Лауре, и начать с того, на чем она остановилась…
Хозяйка дома, в котором когда-то жила Лаура, была глуховата, и втолковать ей что-то оказалось не так-то просто. Я спросила, могу ли я с ней встретиться, и она с восторгом согласилась. У меня складывалось впечатление, что обитатели Эль-Оливара предпочитают разговаривать с людьми не по телефону, а у себя дома. Эта женщина жила в доме, который сначала назвала по телефону «большим», а затем — «очень большим», чтобы я вдруг не перепутала его с каким-нибудь обычным домом.
Я не стала брать свои чемоданчики, а прихватила с собой только блокнот. Мне было очень жаль, что у меня нет фотографии Лауры и я не могу показать ее этой женщине. Свои планы на этот день мне пришлось кардинально изменить: сначала я навещу маму, после чего где-нибудь перекушу и затем отправлюсь в район Чамартин. В Эль-Оливар я приеду примерно в половине пятого, а это вполне подходящее время для того, чтобы прийти к кому-нибудь в гости.
Выйдя из пригородного поезда, я попала в полное безмолвие. Людей здесь, наверное, или не было вообще, или они все спали. Раздавались лишь крики и чириканье птиц да стрекотание разбрызгивателей. Дома прятались за каменными заборами и металлическими воротами, над которыми возвышались растущие во дворах сосны. Больше ничего примечательного здесь не было. Если что-то и обращало на себя внимание на узких улочках, так это соцветия вьющихся растений и запах сырой земли, свидетельствовавший о том, что некоторое время назад тут прошел дождь. Мне подумалось, что этот запах чем-то схож с запахом духов: ими попользовались уже давно, а запах все держится и держится.
Нужная мне женщина жила на улице Рододендро в доме № 3. Она, в общем-то, поскромничала, сказав, что у нее очень большой дом, потому что в действительности он был просто огромным: окружающая его стена из розоватого камня тянулась аж на половину всей длины улицы. Через ворота в этой стене вполне могло бы промаршировать целое войско с боевыми слонами. Едва я приблизилась к воротам, как находившаяся за ними собака подняла неистовый лай, тут же подхваченный всеми собаками по соседству. Лай был таким громогласным, что мне показалось, будто от него задрожала вся округа.