— Я жду Матео.
— Я знаю, и для меня это уже не имеет значения. Мы с ним уже не будем жить в автофургоне.
— Неужели?
— Он хочет жить в нормальном доме.
Мне показалось, что я тону в синеве ее глаз, как в морской пучине. Мне показалось, что я вижу на дне этой синевы рыб, погребенные под водой развалины крепостей, затонувшие корабли, кораллы.
— В нормальном доме? — переспросила я.
— В доме, который нам дарят мои родители и который находится в пятидесяти километрах отсюда. У нас там будут собаки и лошадь.
— Твоим родителям известно, что у тебя будет ребенок?
— Они этому очень рады, но я не уверена, что хочу, чтобы у меня был ребенок.
— Почему? В этом своем доме, да еще и с ребенком, ты будешь очень счастлива.
— Посмотрим.
Я устроилась поудобнее на сиденье мотоцикла.
— Матео в конце концов доставит тебе неприятности, поверь мне, — сказала Принцесска, ставя ногу в ботинке на грязезащитный щиток мотоцикла. — Он может вести себя очень эгоистично.
Я хотела уже сказать ей, что сегодня начала подыскивать себе дом, но потом решила не играть в эту ее игру.
— Что-то мне в это не верится, — сказала я.
— Тебе в это не верится? — Она улыбнулась. — Тебе в это не верится. Ты еще младенец, хотя и выглядишь как взрослая женщина.
Я всегда выглядела старше своих лет, и, когда училась в старших классах школы, люди, глядя на меня, думали, что я, наверное, учусь в университете. Сейчас я, вероятно, выглядела, как женщина, у которой уже есть дети и которой уже под тридцать. Принцесска же наверняка выглядела намного моложе своего возраста благодаря голубым глазам и удивительно белой коже. Она отнюдь не была юной и наивной, как ягненок.
— Мне кажется, что он ведет себя эгоистично по отношению к тебе, но отнюдь не ко мне. Я думаю, он тебя не любит.
Я раньше не могла себе даже представить, что способна произнести подобные слова.
— И тебя тоже, — раздосадованно пробормотала Принцесска, убирая ногу с мотоцикла.
«Чем она, интересно, занимается кроме того, что бегает за Матео? — задумалась я. — Может, где-то учится?»
— Ты тоже занимаешься музыкой? — с искренним интересом спросила я.
Она отрицательно покачала головой. Мягкие волосы ее «ирокеза» зашевелились, как травка на ветру.
— Ты где-то учишься?
Она пошла прочь от меня. Когда я открыла рот, чтобы спросить, работает ли она где-нибудь, ее рядом со мной уже не было. Она удалялась от меня широким шагом, сводившим на нет свойственную ей элегантность. У меня возникло подозрение, что ее слова — не более чем выдумка, что она просто влюблена в Матео и поэтому прилагает столько усилий для того, чтобы удержать его возле себя, что тягаться с ней мне будет не под силу. Чем дольше я сидела на мотоцикле в ожидании Матео, тем более смешной казалась самой себе. И вдруг я почувствовала, что меня одолевает усталость. Единственное, что меня приободряло, — это то, что он сам приезжал увидеться со мной и что я очень хотела его видеть.
Когда я уже начала слезать с мотоцикла, чтобы уйти оттуда, то заметила, что ко мне быстрыми шагами идет Матео. В темноте он казался еще более привлекательным. В темноте он был именно таким, каким мне очень нравился.
Он не дал мне ничего сказать.
— Поехали! — выпалил он, заводя мотоцикл.
Я прильнула к его спине. Я поступила правильно, что пришла сюда. Если бы я на это не решилась, то не сидела бы сейчас, прижавшись к нему.
Я ни о чем не думала. Мы не поехали ко мне домой, и мне не о чем было переживать. Мы остановились перед подъездом дома, входная дверь в котором была укреплена алюминиевыми пластинами. Лифта в этом доме не было, и мы молча поднялись по лестнице на третий этаж, дыша все тяжелее и тяжелее. Матео покашливал — он выкурил слишком много «травки».
— Это квартира моего друга. Того длинного, который все время торчит у входа.
Я старалась не думать ни о «том длинном», который лично для меня был Жердью, ни о том, зачем он дал Матео ключи от своей квартиры. Я также старалась не смотреть на кровать и на простыни. Я сконцентрировала все свое внимание на Матео. Мне хотелось увидеть первый раз Матео голым именно в темноте. Мне хотелось, чтобы мы занимались любовью ночью, в незнакомом мне доме и на кровати, которая останется в моей памяти такой, какой я видела ее в своем воображении. Все происходило так, как будто этого в действительности не происходило, как будто мне просто снилось то, чего хотелось бы. Хотя в комнате и горел свет, я его не замечала. Я чувствовала, что мое желание сбывается.