— Анна? Она сюда еще придет, — сказал папа, залпом выпивая бокал вина, которое нам принесла Анна.
Мы с ним уже перестали ломаться. Мы вели себя так, как нам хотелось, и пользовались тем, что имелось под рукой, чтобы чрезмерно не драматизировать ситуацию и как-то поддерживать свое душевное состояние.
— Послушай, папа, а кто подарил тебе портфель из крокодиловой кожи? — спросила я. — Он, наверное, стоит кучу денег.
— Бетти. Она как-то раз пришла домой взволнованная и с этим портфелем в руке. Она подарила его мне просто так — у меня не было ни дня рождения, ни какого-нибудь другого праздника. Я ее поблагодарил, но брать с собой в такси такую красивую и дорогую вещь не стал. Если хочешь, можешь им пользоваться.
Я узнала у отца, что мама подарила ему этот портфель около семи лет назад. Зимой, в конце января. Она наверняка приобрела эту вещь на какой-нибудь распродаже. Все вроде бы было понятно.
Я в это утро даже не собиралась пытаться что-то продавать. Два клиента надиктовали на мой автоответчик очень объемные заказы, от которых мама деловито потерла бы руки. Еще маме звонили из фирмы, на которую она работала. Я решила, что посоветуюсь с ней по этому поводу ближе к вечеру, потому что сейчас собиралась отправиться за покупками. Нет ничего более замечательного, чем подняться утром с постели с определенной целью — какой бы незначительной она ни была — и устремиться на улицу с намерением эту цель достичь. Нет ничего более замечательного, чем почувствовать, что сложившиеся обстоятельства тебе в этом помогут. Дети идут в школу, родители отправляются на работу, люди едут, гуляют, делают покупки, разговаривают, о чем-то мечтают или же, как «роковая женщина», кого-то убивают — в общем, постоянно совершают какие-то действия. На моем автоответчике были также записаны три сообщения от моих лучших подруг. Они хотели встретиться со мной и рассказать, как у них дела в университете. Марга, Кармен и Росана. Их жизнь была прекрасна, и это чувствовалось по голосу. Им всем хотелось поболтать, они заявили, что скучают по мне. Две из них поступили на юридический, а третья — на факультет журналистики. Одна из них уже порвала с парнем, с которым встречалась, учась в школе, и две другие собирались последовать ее примеру. Они с удовольствием выслушали бы рассказ о моей авантюре с Матео — о нашей встрече в метро, о молодежном клубе, где у него проходили репетиции, о его мотоцикле, о том вечере, о поцелуе, о квартире Жерди, о том, как мы легли вместе в постель… Однако мне не хотелось пытаться создавать фальшивую видимость счастья. Моя жизнь отнюдь не была романтической. Мне также не хотелось, чтобы они узнали о болезни моей мамы и о том, что у меня вроде бы есть сестра, потому что пользы от этого не было бы никакой: помочь они мне не смогли бы, я просто впустую потратила бы время. Мы жили сейчас в параллельных мирах: они — в одном, а я — в другом, — и оказаться в одном мире с ними у меня пока возможности не было.
Я доехала на автобусе от своего дома до района Монклоа, а затем на метро — до улицы Гойи. Вся эта поездка заняла почти час. Кому на моем месте не было бы очень интересно узнать, почему мама, едва ли не самая бережливая женщина в мире, вдруг решила раскошелиться на портфель из настоящей крокодиловой кожи? Если бы ей захотелось приобрести шикарную вещь, которую она могла бы передать по наследству, она, скорее всего, купила бы сумку, с которой могла щеголять в тех случаях, когда отец надевал свой пиджак цвета морской волны. А еще на те же деньги она могла бы купить в подарок папе несколько фирменных костюмов и галстуков. В общем, в магазинах имелись в продаже по той же цене тысячи вещей, которые были намного красивее и полезнее, чем этот портфель из крокодиловой кожи.
Когда в этом портфеле лежала фотография Лауры, сам по себе он вообще не имел никакого значения. Сейчас же он, наоборот, превратился в нечто загадочное и интригующее. С тех пор как я очутилась в мире тайны, связанной с Лаурой, все стало таинственным, все приобрело какой-то другой смысл. И хотя я старалась, как посоветовала Мария, не думать слишком много, в моем мозгу то и дело стали раздаваться сигналы тревоги. Эти сигналы исходили от портфеля из крокодиловой кожи.
Обувной магазин «Валеро» имел довольно фешенебельный вид. Его витрина находилась в угловом доме, и самая дешевая пара туфель стоила более пятидесяти тысяч песет. Судя по витрине, здесь продавались высококачественные и модные изделия. Анна — «та, у которой есть собака» — наверняка покупала себе обувь именно в таких магазинах. Мама довольствовалась товарами попроще — и раза в два дешевле, — потому что никогда не придавала большого значения своей внешности. Я была более легкомысленной, и мое внимание сразу же привлекли стоявшие на витрине сапожки из змеиной кожи. Это были самые красивые из всех женских сапог, которые я когда-либо видела. Их, казалось, изготовили специально для меня. Цена на них указана не была — видимо, чтобы заставить потенциального покупателя зайти в магазин и вступить в разговор с продавцом. Я, однако, знала, что, какой бы ни была их цена, они мне наверняка не по карману.