Аня выныривает из забытья, хватает меня за плечи, притягивая к себе и шепчет на ухо:
-Сделай это! Хочу, чтобы это сделал ты, слышишь?
И я понимаю, что она тоже сдалась. Она, как и я уже не верит в положительный исход, думает что нас убьют.
- Я люблю тебя, всегда любил и никогда не перестану любить… Ты лучшее, что было в моей жизни, - говорю словно прощаюсь…
А дальше… дальше помню гримасу боли на ее лице, помню зажмуренные изо всех сил глаза. Испугавшись, останавливаюсь, но Эн прижимает меня к себе, пряча лицо между моим плечом и ухом:
-Просто не останавливайся, - плачет она.
И я не останавливаюсь. А когда все заканчивается, сползаю с девчонки и вижу красное пятно на простыни. Как так? Разве этот амбал тогда, в первый день не изнасиловал Аню? Теперь я чувствую себя еще ужаснее. Я монстр. Я урод. Я ничтожество.
Один из парней босса отшвыривает меня в сторону, всучивает в руки камеру:
-Снимай! – перехватывая у Артема пистолет.
Артем тем временем хватает Аньку и рывком переворачивает ее на живот. Девчонка, как бесформенная кукла подчиняется. Она сломана, теперь насовсем сломлена и сломана. Он хватает ее за ноги и наполовину сдергивает с кровати. Входит в девчонку, начинает двигаться, грязно ругаясь. Лапает своими грязными руками ягодицы, мнет их, потом раздвигает и плюет, растирая пальцами слюну между ягодиц.
Не знаю, о чем я думал. Хотел ли сохранить любой ценой наши жизни или же любой ценой не хотел подпускать этих уродов к Аньке. Я не мог расставить приоритеты, мысли сбивались в кучу и мешали думать рационально.
Со всей дури запускаю камерой в голову амбалу. Выстрел. Боль в плече. Потом оглушающий взрыв. Вокруг много пыли, нечем дышать, суетятся люди в форме с автоматами и в масках. Амбалов скручивают, надевают наручники. Мне тоже надевают наручники. Аньку укрывают одеялом и куда-то выносят. Слышу как ломают стену к боссу. Ощущаю теплую кровь, стекающую к локтю. Но я спокоен, всё кончено, Анька в безопасности.
Аня
Месяц спустя. Суд.
-Ты не должна его защищать, дочь. Мы оба в нем ошиблись. Такие, как он, не должны ходить на свободе, - шепчет отец.
Я не слушаю его, как и не слушаю ход судебного заседания. В железной клетке на узенькой скамеечке сидит Саша. Мне неприятно на него смотреть. Слишком противоречивые чувства к этому парню испытывает мой организм: и любовь, и ненависть, и жалость, и желание наказать. Его голова опущена. Парень знает, что я присутствую на заседании, но ни разу не взглянул на меня.
Вся болтовня госслужащих смешивается в единый фон в моих ушах, я упорно не хочу переваривать все, что происходит вокруг и лишь некоторые фразы все-таки долетаю до меня, режа слух:
- Подсудимый, вы утверждаете, что не вступали в сговор с гражданином Егоровым по кличке босс и его напарниками? Как в таком случае вы объясните ваше непосредственное участие в совершении противоправных действий вышеуказанными лицами? Что вы можете сказать в свое оправдание? Вы отказываетесь отвечать?
Саша молчит. Он по прежнему смотрит в пол.
Папа обнимает меня за плечи. Это последнее заседание, на которое мы пришли. Босса и его подельников уже посадили. Босс был начальником тюрьмы и прямо на территории тюрьмы, в подвале бывшей прачечной вел подпольный бизнес. Пока к нему ломали двери в день захвата, он удалял видео из сети. Хотя это не помогло. Слежку за ним вели давно, как за наркоторговцем. Но с захватом тянули, т.к. надо было еще вычислить поставщиков и крупных покупателей. Тамара оказалась тайным агентом. Но оперативно на связь со своими у нее никак не получалось выйти, поэтому нас так долго и не могли найти. Босса и его верных слуг посадили всерьез и надолго. Единственное видео, сохранившееся на камере, которую Саша разбил о голову Артема, сыграло с ним злую шутку. Ведь на видео он занимается сексом со мной в то время, как к моей голове приставлен пистолет, а потом еще и снимает, как один из амбалов насилует меня, собираясь продолжить свои действия в еще более извращенной форме.