Сыщица шагала по комнате, гневно размахивая бутылкой.
– Вы опозорили меня! Как мне теперь назад возвращаться?!
Галантный кавалер немедленно предложил помощь:
– Хотите, я убью вашего мужа?
И чуть не схлопотал стеклотарой по голове:
– Да при чем здесь муж?! Надо мной вся контора будет ржать! Как же, украли Настьку для гарема – обхохочешься!
Пленница выдернула узорчатую пробку из бутылки и отбросила под пальму. Хотела отпить из горлышка, но передумала, плеснула вина в уцелевший бокал и протянула графу:
– Пейте! Мало ли, что вы туда насыпали.
Он удивился, но бокал взял.
– Отличное вино. Ваше здоровье!
– Чтоб вы подавились!
Но граф Лус не только не подавился, но и не умер от яда. Значит, пить можно, решила сыщица и сделала несколько глотков прямо из бутылки. А потом велела:
– Открывайте дверь, я ухожу!
Граф удивился еще больше, но с места не сдвинулся, лишь хмыкнул. Конечно, трудно поверить, будто Настю украли только для того, чтобы отпустить по первому окрику, но попытка – не пытка.
Не получилось. Похититель собрался с мыслями и поставил жертву в известность:
– Радость моя, вам придется остаться. Ну не упрямьтесь, вы же себе не враг.
– Зато вы – враг!
– Душа моя…
– Еще скажите "звезда моя", – проворчала Настя.
Граф воодушевился:
– Вам так больше нравится?
– Нет! Хватит болтать, открывайте дверь! А то хуже будет, обещаю!
– Напрасно обещаете. Драгоценная моя, вы забываете, что находитесь полностью в моей власти.
– Вы мне угрожаете?
– Указываю на реальное положение вещей.
– А-а-а, вот как, – вздохнула Настя и села на край кровати, – тогда другой разговор.
– О чем это вы? – удивился граф.
Пленница угрюмо взглянула на похитителя:
– Предлагаю обсудить план действий. Как у вас с орудиями пыток? Ваше присутствие не в счет, с этим и так все ясно.
– Вы любите… когда больно?! – опешил герой-любовник.
– Терпеть не могу. Но раз я полностью в вашей власти… Вам придется заткнуть мне рот кляпом, связать руки, ноги, голову зажать в тиски… Но я слышала, вы не некрофил?
– Не… кто? Некромант?
– Нет, это другое. Ну, или почти другое. А вы, если верить слухам, в любви цените живость?
– Ценю, – растерянно сознался граф.
– Так вот, я буду сопротивляться и по-всякому оскорблять вас. Вам, чтобы не уронить авторитет в глазах подчиненных, придется принять меры. Отправить меня в камеру пыток, бить семихвостой плетью с железными шипастыми шариками, ну такой, от которой по потолку разлетаются куски мяса, – Настя взмахнула руками, показывая, как именно будут разлетаться куски, – пытать раскаленным железом, ногти вырывать, опять же… Вам нравится, когда у дамы вырваны ногти, или предпочитаете маникюр?
Граф Лус слегка побледнел. Сыщица поняла, что речь удалась, и продолжила радовать публику. А еще держать в неведении, как ей на самом деле страшно. Вдруг действительно, без шуток, у этого типа имеется подвал с цепями, и угрозы – не пустые разговоры? Арману, небось, и в голову не придет искать ее в гостях у здешнего "бабника", особенно лезть в подвал. И тогда прощай надежда вернуться домой, здравствуй недолгая и мучительная жизнь бок о бок с этой рожей. Вот только мольбы о пощаде наглый графчик не дождется.
– Видите ли, рукоприкладством убедить меня не получится. Слабые пытки я вытерплю из принципа, а от зверских умру в страшных судорогах. А вам достанется генеральная уборка.
– Почему?
– Ну, тело же надо спрятать, правда? Во всех хороших домах так делают. Вы, наверное, трупы закапываете вот там, в саду. Кстати, там хватит места?
– Где?
– В саду. А то вдруг уже где ни копни – одни скелеты. Тогда придется везти в лес.
– Кого везти?
– Меня!
– Зачем?!!
Собеседник начал терять нить разговора, но выручать его никто не собирался:
– Говорю же, труп закапывать! Вы как в первый раз, честное слово!
К удивлению Насти, граф правильно понял околесицу, которую она так вдохновенно несла, и печально вздохнул:
– Я вам совсем не нравлюсь?
– Это вопрос принципа. Нечего было похищать! Вы, наверное, сочтете меня извра… несчастной жертвой заблуждений подсознания, – пленница смахнула фальшивую слезу, – но я люблю своего мужа. Целый год после свадьбы прошел, представляете, а я все еще люблю. Кстати, вот пожалуюсь ему, и он превратить вас… даже представить боюсь, во что.
– А кто у нас муж?
– Бывший морпех. Которые бывшими, как известно, не бывают. Знаете, как он и его друзья расправляются с теми, кто пристает к их женщинам? Вчетвером привязывают обидчика к мотоциклам, и…
От милых сердцу воспоминаний глаза едва не наполнились настоящими слезами.
– А дальше? – заинтересовался граф, хотя не знал, что такое мотоциклы.
– Да ничего особенного, разъезжаются по своим делам.
– Как интересно! – произнес знакомый голос с балкона, – Непременно учту на будущее!
От неожиданности Настя вздрогнула и окончательно погубила ковер, уронив бутылку с вином. Впрочем, такое зрелище стоило графского ковра.
На увитых зеленью балконных перилах сидел Арман. Вид у него был совершенно безмятежный, будто ничего особенного не случилось. За спиной у эльфа в невидимой магической преграде рваным контуром зияла дыра.
Граф Лус вцепился в рукоять кинжала, будто обычная железка могла помочь. Даже Настя знала – вскрыть волшебную защиту особой надежности, как банку с тушенкой, кому попало не под силу. Арман еще в Питере говорил, что магии не чужд, но чтобы до такой степени!
Девушка великодушно успокоила похитителя:
– Не бойтесь, это за мной. Я ведь предупреждала!
Тот сам догадался, и рявкнул, пальцем указывая эльфу направление обратно в дыру:
– Вон из моего дома!!! Эй, охра…
Но охрана не услышала призыва, гневный вопль сам собой, безо всякой на то хозяйской воли, превратился в шепот. Арман взмахнул рукой. Ноги графа оторвались от паркета, и похититель воспарил вверх, в панике загребая конечностями воздух. А потом словно невидимый маятник начал отсчет времени – граф стал плавно раскачиваться, летать по комнате из угла в угол по длинной дуге.
Таким зрелищем лучше любоваться издали, и Настя посторонилась, чтобы не получить сапогами по голове. К тому же пленника воздушной стихии, судя по выражению лица, начала одолевать морская болезнь.
Довершая поражение, лопнул и свалился на пол ремень с кинжалом. Сыщица не возражала, если бы следом исчезли штаны нахала, и в таком виде он переместился бы на многолюдную площадь перед императорским дворцом, где полеты, особенно с голым задом, запрещены под страхом ужасного наказания.
– Вы знаете, кого привезли в свой дом? – спросил Арман у графа.
Надо отдать должное храброму летуну, он не забыл о фамильной гордости даже сейчас:
– Очевидно, вашу подругу страсти? – не переставая летать, он скрестил руки на груди с таким спокойствием, будто речь шла о бутылке пива, – знаю, трогать чужое – дурной тон, но я готов посоперничать за нее по всем правилам, как велит традиция!
– С кем посоперничать? Не знаю, чья она подруга страсти, но мне известно, что ее нанял Светозарный император для выполнения особого поручения. Меня, кстати, тоже.
Арман протянул Насте свиток с красной печатью и сообщил:
– Я выхожу из дворца, ищу тебя, и что? Дежурный стражник сказал, дама уехала в карете, на которой только ленивый не разглядел гербы графа Луса! Ты решила развеяться?
– Я?! – оскорбилась сыщица.
– Разве нет?
Настя невежливо ткнула в похитителя пальцем: