Мои предположения о нашей новой встрече рассыпались как карточный домик, когда Клим сделал очередной рывок в мою сторону. Мне удалось каким-то чудом предугадать его, и я, позорно пискнув, забыв, что вроде как взрослая и почти самостоятельная, и без пяти минут мама, рванула к двери.
Никогда в жизни я с такой стремительностью не пыталась покинуть помещение. Даже комнату свиданий в то злополучное утро. Перед глазами от волнения заплясали чёрные точки, в висках запульсировало.
Я не успела на какие-то секунды. Так, по крайней мере, показалось моему воспалённому мозгу.
Меня перехватили, сжали и рванули назад.
Именно рванули, не особо щадя.
Чтобы потом вдарить спиной в мужскую грудь и сразу окунуть в десятки ароматов, к которым я оказалась не готова. И дело не в терпком парфюме с нотками кожи и дерева.
Дело в самом Климе.
Я помнила запах его кожи. Помнила его самого.
Меня точно волной снесло. Ещё час назад я сидела на кухне и уплетала фруктовое пюре, а теперь оказалась в капкане мужских рук. А это был именно капкан, не стоило себя обманывать и вводить в заблуждение. Держали меня крепко. Так, чтобы я не могла вырваться. Одной рукой перехватили чуть ниже груди, а вот вторая почему-то оказалась на моём бедре. Это вопрос...
Как такое могло случиться? Я на несколько секунд потерялась. Зачем Клим меня схватил? Зачем удерживает? Нет, вроде бы я и понимала, зачем... И не понимала.
Сам факт, что он держал меня, сводил с ума. Так не ведут себя взрослые респектабельные люди! Ладно я – почти ещё ребёнок. Нашкодивший... А он? Что творит он?
Арбатов – человек серьёзный, это знали все в городе. Его освобождения ждали десятки. К встрече с ним готовились. Вот как раз именно с ним и собирались вести дела партнёры отца! У меня даже были подозрения, какие именно...
И вместо того, чтобы как-то урезонить меня, вернуть в адекватное состояние, найти слова, возможно, даже строгие, нацеленные на дальнейший продуктивный разговор, Клим поддался на провокацию и схватил меня.
И это взрослый человек, будущий отец?
– Что ты делаешь? – пропищала негромко.
– А ты что делаешь? А? – потребовал от меня ответов Клим.
Причём я точно знала, на какие именно вопросы. К сегодняшнему моему безбашенному состоянию эти вопросы имели прямое отношение.
Его ладонь была в нескольких сантиметрах от моего сердца. Он не мог не чувствовать, как оно тарабанило в груди.
Более того. Его горячее дыхание касалось моего затылка. То есть Клим не только удерживал меня. Он ещё склонился… чтобы быть ближе…
Дальше – хуже.
Его рука сместилась ниже и теперь касалась моего живота.
Это был запрещённый приём. Даже в отношении такой непутёвой барышни, как я.
Горло свело то ли судорогой, то ли ещё чем-то. В глазах предательски защипало.
Только не плакать, Любава, даже не смей…
Но как тут удержаться, когда мужская рука накрыла сокровенное? И с такой нежностью, от которой невозможно защититься.
Он трогал мой живот. Трогал то, что сокрыто в глубине. Что только-только зародилось, но имело огромную значимость.
Он трогал новую жизнь.
И это мы, мы двое дали ей начало.
Я не могла больше двигаться. Не могла сбросить с себя его руки. Особенно ту, что на животе.
Как я удержалась в тот момент и не завыла белугой – вопрос. Меня внутренне всю затрясло.
Мужская ладонь на едва округлившемся животе… Клим накрыл его нежно. Бережно. Точно ребёнок для него тоже имел гигантское значение. Точно он тоже о нём думал. И уже любил…
– Ты не представляешь, сколько раз за эти месяцы у меня возникало желание свернуть тебе шею, Любава.
А вот эти слова вернули меня на землю.
Нет.
Обрушили.
Толкнули с самого высокого небоскрёба.
И я полетела в пропасть…
Дёрнувшись вперёд, я всё-таки вцепилась руками в Клима, пытаясь вырваться.
– Я фигурально, чёрт тебя побери! – с едва сдерживаемой яростью прошипел он.
Мы одновременно услышали звук приближающихся шагов. Если бы не они, непонятно чем закончилось бы наше начавшееся противостояние.
Климу пришлось меня отпустить и сделать несколько шагов в сторону.
После короткого предупреждающего стука в мастерскую вошла нянечка, неся перед собой небольшой поднос.
– Я решила, что вам не помешает чай.
Как же я любила её в тот момент! Как была благодарна!
Нянечка прошла к столу, вокруг которого мы недавно «танцевали», и поставила поднос. Мы оба следили за ней. А нянечка, казалось, никуда не спешила. Поправила чайничек, чашки. Открыла пиалу, креманку. Поправила десертные ложечки.