Я замер:
– Каких пропавших детей?
– О которых говорил тот человек в гостинице.
– Какой ещё человек? – сказала Салли.
– В какой гостинице? – одновременно с ней спросил я.
– Ну, в той, где мы остановились. «Синий вепрь». Там был человек, и он сказал, что пропадают дети.
Я вздрогнул.
Мой сон…
– Когда ты это слышал?
– Вчера вечером. В общем зале, у камина. Какой-то человек рассказывал об исчезнувших детях.
Я схватил Тома за руку:
– Сколько детей? Сколько уже пропало?
Том ошалело глянул на меня:
– Я точно не знаю. Несколько. Тот человек сказал, что их увела какая-то дама.
– Белая дама?
– Может быть… – Том разволновался. – Я не прислушивался.
Меня охватила дрожь.
«Да нет же! – пытался сказать я себе. – Всё дело в стае собак. Детей утаскивают голодные одичавшие собаки»!
Ты ведь знаешь, что это не так, – проговорил Голос.
Снег засыпал следы! – возразил я.
Но да: я понимал, что Голос прав. После метели один след можно было упустить. Но снег шёл не каждый день. А ведь пропало несколько детей. И никаких отпечатков лап? Никакой крови?
Нет, собаки тут ни при чём.
И я никак не мог выкинуть из головы свой сон.
Птица,
(ворон)
чёрная птица прячет детей подо льдом.
МОИ НИ В ЧЁМ НЕ ПОВИННЫЕ И НЕ СДЕЛАВШИЕ НИЧЕГО ДУРНОГО МАЛЕНЬКИЕ ИГРУШКИ. ВСЕ ОНИ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ НА ВЕКИ ВЕКОВ.
– Кристофер!
Я вернулся в реальный мир. Кружилась голова. Том придерживал меня за плечо. Во взгляде Салли плескалась тревога. Даже Кроха, которую Том по-прежнему прижимал к себе, выглядела испуганной.
– Что случилось? – сказал Том.
– Пойдёмте в гостиницу, – отозвался я. – Хочу прочитать письмо от этого Ворона. И хорошо бы найти человека, который рассказывал о пропавших детях. Мне нужно услышать, что именно он знает.
Глава 16
До Ситона мы добрались ещё засветло. Том шёл впереди, прокладывая нам путь в снегу, и нёс на плечах Кроху. По пути он время от времени оглядывался на меня. Порой он улыбался, радуясь, что нашёл меня. Порой в его глазах мелькала тревога – Том переживал, что я так и не узнал его. Салли вела себя примерно так же.
Путешествовать вместе с ними было странно. С одной стороны, я тоже радовался; после того жуткого ощущения одиночества появление друзей – пусть даже я их не помнил – помогало отогнать некоторые мрачные мысли. Но улыбка Тома наполняла меня чувством потери и вины: я должен был знать этих людей, которые так тревожились обо мне. И я не мог избавиться от комка страха внутри, не мог забыть детей из своего сна – детей, запертых во льду, скребущих стены своей тюрьмы изодранными окровавленными пальцами. Видение, прочно засевшее в голове, возвращалось снова и снова.
Исчезновение Эммы, появление Крохи, мои пропавшие воспоминания – и над всем парит чёрная птица. Конечно же, это не могло быть простым совпадением. Я надеялся, что в Ситоне найду какие-нибудь ответы.
Городок раскинулся на берегу пролива, у подножия гряды холмов, в нескольких сотнях ярдов к западу устья реки. Насколько хватало глаз, над побережьем с обеих сторон вздымались скальные утёсы. Дома, сложенные из камня или саманного кирпича, были крыты соломой и увенчаны снежными шапками. Эти домики напоминали о ферме Роберта, но здесь они казались маленькими и жалкими в сравнении с огромным фортом на берегу и маяком, стоявшим на земляной насыпи.
Из труб поднимался дым. Запах горящего дерева и торфа смешивался с горько-солёным ароматом моря. Ситон был не таким уж маленьким – должно быть, тут жило несколько сот человек, но я с удивлением отметил, что на улицах очень мало народа. Встречные же прохожие двигались тихо, словно пытаясь привлекать как можно меньше внимания; снежный покров приглушал их шаги, и единственными громкими звуками были плеск волн и неумолчные крики чаек.
Птицы парили над берегом, ссорясь из-за чего-то, что сперва показалось мне кучей окровавленных лохмотьев. Лишь подойдя ближе, я увидел, что это не тряпки, а комки грязного слипшегося меха. Кто-то убил множество кошек и бросил их изувеченные тела в кучу за границей города. Я остановился. Подобный массовый убой животных часто свидетельствовал об эпидемии.
Чума?..