– Как насчёт трёх месяцев?
– Если вернётесь через три, нас тут уже не будет.
– Нет, я о деньгах. Получишь достаточно, чтобы прожить в Саутгемптоне три месяца. Если согласишься плыть.
Он посмотрел на меня, и я увидел, как в его мутных глазах мелькнул огонёк.
– Потребуется кое-что побольше пении, чтобы я оторвал зад от этого стула. Подсказка: слово начинается с «ф».
– Форель, – бросила Салли.
– О-о, неплохо.
Я положил на стол четыре золотых луидора.
– Как насчёт этого?
Хэддок глянул.
– Это не английское золото.
– Золото есть золото. Каждый луи стоит больше фунта.
– Здесь Англия, – прорычал он. – Ничто не может стоить больше фунта.
– Так или иначе, этого хватит тебе и твоей команде на лишний месяц.
Пират прищурился:
– Удвой это – и по рукам.
– Даю шесть, – возразил я.
– Восемь – или ищите другой корабль.
– Ладно, – проворчал я и бросил на стол монеты. – Пират есть пират.
Он привстал в притворном негодовании.
– Я, сэр, честный моряк!
Хэддок схватил монеты, в три глотка осушил кружку и вскочил, опрокинув стул.
– Скрофф! Ты где, старый дурак?
Из-за соседнего стола отозвался грузный моряк:
– Нечего орать. Здесь я.
– Смоли нашу красотку, – сказал Хэддок. – Мы отплываем. Сегодня.
– Сегодня?
– А что?
– Вся команда пьяная.
– И я тоже, – фыркнул капитан.
– Ладно… а шторм?
– И что страшнее – зимняя буря или добрый пинок моего ботинка в твой толстый зад?
Скрофф вскочил:
– Все на выход! «Мантикора» отплывает!
Мужчины заворчали, но Скрофф выпихнул всех из трактира. Капитан Хэддок с гордостью посмотрел им вслед:
– Боже, благослови англичан.
Моряки зажгли факелы, растянули такелаж и подняли паруса. Мы наблюдали за ними, стоя на берегу, пока Хэддок не крикнул с палубы:
– Мы отплываем в течение часа, Эшкомб. Так что если хочешь послать курьера, гони его сюда.
Мы вернулись в «Синего вепря», и я отправил парня с письмом на «Мантикору».
Роулин – человек, который, по словам Уиллоби, что-то знал о пропавших детях, – до сих пор не появился. Хотя мы ели всего несколько часов назад, я почувствовал, что голоден. А Том, как я успел понять, был голоден всегда. Посему я купил нам миску баранины с ячменём и мятой. Мы ели, ожидая появления Роулина, и тут я заметил, что Салли ведёт себя немного странно: отламывая хлеб, чтобы окунуть в миску с бараниной, она клала ложку.
– Что с тобой? – спросил я.
– А что?
– Ты не пользуешься левой рукой.
– А, всё в порядке. Я просто сломала ноготь. Это больно.
– Кровь идёт? – спросил я. – У меня много…
– Я же сказала: всё в порядке.
Я озадаченно посмотрел на Тома. Кроха цеплялась за него так, словно он мог раствориться в воздухе, если только она разожмёт руки. Том, перехватив мой взгляд, неприметно качнул головой. «Забудь об этом», – казалось, говорил он. Я не понимал, что происходит, но оставил Салли в покое.
У Тома, меж тем, были свои проблемы: Кроха отказывалась есть. Всякий раз, когда Том подносил ложку, она отворачивалась и утыкалась ему в грудь.
– Нужно что-то съесть, – сказал Том. – Может, хоть кусочек хлеба?
Но девочка отказалась и от хлеба.
– У неё был тяжёлый день, – вздохнул Том. – Мы пойдём наверх, ладно?
– Пойдёмте все, – предложил я и попросил Уиллоби отнести остатки еды в нашу комнату.
Но даже здесь, в тишине, Кроха не успокаивалась. Она цеплялась за Тома изо всех сил. А когда он отодвинул её от себя, девочка заплакала.
– Что случилось? – сказал Том. – Что с тобой?
Он сел на кровать. Кроха, казавшаяся, как никогда, хрупкой и маленькой, свернулась у него на коленях. Салли присела перед ней на корточки. Я взял с подоконника Бриджит и протянул девочке. Она схватила птицу, отчаянно прижимая её к груди.
– Тебя здесь никто не обидит, – мягко проговорила Салли. – Никто не сделает больно. Скажешь нам, что случилось?
Она потянулась к Крохе, но та отпрянула.
Том слегка покачал её.
– Всё в порядке. Это мои друзья. Ты можешь рассказывать всё-всё-всё.
Кроха посмотрела на Тома. А потом едва слышно прошептала:
– Пуритане.
Глава 19
Том охнул.
– Пуритане? – произнёс я в замешательстве. – Какие пуритане? Кто-то сделал тебе больно?
Кроха снова уткнулась головой в грудь Тома.