Жена обрушилась на него с упрёками. Он усмехнулся и отложил меч. Но следующей ночью парень делал то же самое – разговаривал с мечом и, к ужасу женщины, словно бы слушал его ответы. Она умоляла мужа выбросить клинок. На сей раз он не стал смеяться – просто положил его и пошёл спать. Но для испуганной жены этого было мало. «Завтра ты избавишься от этой вещи», – сказала она. «Да», – ответил он, и женщина решила, что дело закончено. В каком-то смысле так оно и было. В ту ночь парень встал с постели. Взял меч и убил свою жену. Потом снова отполировал его и спустился к реке. Он лёг в воду, положив меч на грудь, и река унесла его – в лес, который сиял колдовским светом…
Голос Роулина затих, и некоторое время в комнате слышалось лишь потрескивание огня.
– Я вижу, моя история заставила вас задуматься, – сказал он. – Простите, если напугал. Но ничего здесь не поделаешь. То, что Белая дама забирает, она уже не возвращает назад. Даже обычный металл. И вы не сможете ничего у неё отнять. Ни меч, ни – тем более – ребёнка. Так что возвращайтесь домой, милорд. Поезжайте туда, где вы будете в безопасности. И молитесь, чтобы никогда не пришлось снова услышать о Белой даме.
Вторник, 22 декабря 1665 года
Nihil autem opertum est, quod non reveletur;
neque absconditum, quod non sciatur.
Глава 22
Если Роулин хотел меня напугать, то у него это вышло как нельзя лучше. Всю ночь я ворочался с боку на бок, а когда начал наконец уплывать в сон, передо мной вновь предстала жуткая ледяная равнина. Я проснулся, задыхаясь, и долго сидел на кровати, в темноте, ощущая собственную беспомощность.
Слова Роулина перевернули всё с ног на голову. Роберт уверял, что Сибил поможет мне – и уже в какой-то мере помогла. Но если Роулин прав, то она всё это время обманывала фермера. Возможно ли, что Сибил действительно виновна в эпидемии скота? Она сама прокляла – или отравила – животных Роберта, а потом «вылечила» их, разумеется, взяв за это плату?
И если так – то как насчёт меня?
«Она что-то забрала у вас. Я уверен», – сказал Роулин. И я не знал, как быть дальше. Ещё вчера я отчаянно желал встретиться со старой женщиной. Сегодня же мне более всего хотелось убежать. Отчасти я жалел, что не уплыл с капитаном Хэддоком – подальше от этого проклятого графства.
Вот только убежать я не мог. Допустим даже, я уеду, но потерянные воспоминания не будут ждать меня дома. И если я всё брошу и сбегу – что станется с пропавшими детьми?
Пять из двенадцати, по словам Роулина. Ещё семеро должны исчезнуть. Мой сон подсказывал, что я и эти дети как-то связаны… каким-то образом… но я не понимал каким. И чтобы понять, надо поговорить с Сибил. Но что, если она и правда ведьма?
«Так думаю не только я, милорд, – сказал вчера Роулин перед уходом. – Очень многие люди злы на неё. Сибил О’Мэлли лучше бы уехать, пока её не предали суду. Или что похуже».
Я вспомнил о мёртвых кошках, лежавших кучей за городом. Теперь я знал, что с ними случилось. Жители Ситона изловили их всех и убили, боясь, что какая-нибудь из них может быть помощницей ведьмы. И Роулин предупредил меня:
«Дважды подумайте, прежде чем общаться с ведьмой. Людям это не понравится».
И всё-таки мне нужно увидеть Сибил. Я хотел вернуть воспоминания и должен был узнать, что ей известно.
Тебе следует заглянуть в Крукс-Холлоу, – сказал мастер Бенедикт, – и посмотреть на тот знак.
Зачем? – спросил я.
Символы – это ключи к загадкам. Каждый символ рисуется с определённой целью. Если не поймёшь смысл – не разгадаешь тайну.
Я встал. Последние остатки сна слетели с меня. Я с завистью глянул на соседей по комнате. Том лежал на тюфяке в углу. Кроха развалилась у него на спине, словно Том был периной. Её ручонки свисали по бокам, струйка слюны впитывалась в рубашку на плече.
Вчера поздно вечером девочка снова расплакалась – ни с того ни с сего. Она ничего не говорила – просто рыдала в объятиях Тома, пока её не сморил сон. Я наблюдал, как её тельце приподнимается и опускается от дыхания Тома, и думал о том единственном слове, которое произнесла Кроха.
Пуритане.