Между тем сейчас Дарси явно больше нуждался в помощи, нежели я. Он снова побледнел – и не потому, что ему было стыдно.
– С вами всё в порядке? – спросил я.
– Да-да. – Он попытался улыбнуться, но улыбка более походила на гримасу боли. – Просто небольшая проблема с ногой. Лёгкая подагра.
Я ответил, не задумываясь:
– Нужно снять ботинок. Прикажите слугам принести лимонный сок. Добавьте туда ложку соды и выпейте. А если у вас есть эпсомская соль – растворите в воде и опустите в неё ногу.
Дарси заметно удивился:
– Боже мой, барон. Вы много знаете о лечении подагры!
– Э…
Салли пришла мне на помощь:
– У отца Кристофера был дворецкий, страдавший от подагры. Кристофер очень его любил.
– Понимаю, понимаю. Благодарю за ваш совет. Аптекари – увы и ах! – ничего в этом не смыслят. Присаживайтесь, прошу вас. Мы собирались поужинать. Надеюсь, вы присоединитесь?
Он надеялся небезосновательно. За день мы изрядно проголодались.
– Купер!
Вошёл дворецкий.
– Поставь на стол ещё два прибора. А где Джулиан?
– Только что вернулся, сэр.
– Скажи ему, чтобы поужинал с нами.
Дворецкий ушёл. Баронет опустился на диван.
– Джулиан – мой сын. – Баронет осёкся: – О, подумать только! Я даже не представился. – Леди Грейс… – Он неловко поклонился. – И барон Кристофер Эшкомб, не так ли?
Я кивнул.
– Я Эдмунд Дарси. Этот молчаливый парень, – он кивнул на мужчину с волнистыми волосами, помогавшего ему сесть, – был моим самым расторопным помощником, а теперь стал лучшим другом. А́льваро Ариас. Он приехал к нам в гости с континента. К своему стыду я превратил его в костыль.
Альваро изящно поклонился нам.
– Перестань, Эдмунд.
Я уловил испанский акцент.
– Для этого и нужны друзья, – сказал он, и я тут же подумал о Томе.
Альваро опустился на колени, чтобы снять с Дарси ботинок. Когда он дёрнул за ногу, на лбу сэра Эдмунда выступила испарина.
– Итак, барон, что привело вас…
Он затих. Глаза его закатились. Дарси потерял сознание и обмяк в кресле. Альваро подхватил его, зовя дворецкого. Мы с Салли вскочили, чтобы помочь. Когда мы приблизились, я понял, почему баронет рухнул в обморок. Нога покраснела и так распухла, что трудно было понять, как он вообще ухитрился этот ботинок надеть. Боль наверняка была невыносимой.
Вошёл Купер в сопровождении пары слуг, неся глинтвейн и выпечку.
– Принесите снега! – распорядился я.
Альваро поддерживал сэра Эдмунда, а Салли дула ему в лицо. Очнувшись, баронет был вне себя от смущения.
– Хороший же приём я вам оказал.
– Не берите в голову, – сказал я.
Ещё не успев договорить, я поймал себя на том, что подобные вещи не шокируют и не удивляют меня. Память подсказывала, что я к ним привык…
Пришлось замолчать. Даже от этого простого воспоминания снова закружилась голова. Я перестал копаться в памяти, боясь снова потерять сознание. Но перед тем ухватил картинку. Я лечил… какого-то старика? У него… тоже была подагра? Одна попытка вспомнить – и мир поплыл перед глазами. Пришлось отпустить картинку, но сердце учащённо забилось. Казалось: воспоминания возвращаются, как и говорила Сибил.
Вернулись слуги с миской, полной снега. Альваро пытался влить в сэра Эдмунда немного вина.
– Прижмите снег к лицу, – сказал я. – Вам станет гораздо лучше.
Дарси последовал моему совету, не переставая извиняться. Это начинало надоедать.
– Итак, – наконец сказал он, – что вас сюда привело?
Салли принялась рассказывать о поездке в Париж, якобы к дальним родственникам, а потом объяснила, что мы потерпели кораблекрушение и оказались в Девоншире.
Альваро был поражён:
– Вы пережили эту бурю? Madre de Dios! – Он осенил себя крестом. – Господь хранит вас.
– Ваш дедушка знает, что случилось? – спросил сэр Эдмунд. – Нужно отправить ему весточку.
– Уже отправил, – сказал я. – Хотя ответа придётся ждать две недели.
– Всего две недели? Все дороги замело снегом.
– Я нанял корабль.
– О! Умно. Что ж, я вам сочувствую, но рад, что вы пришли ко мне. Для меня честь принимать вас в своём доме, барон. Я уже говорил, что однажды встречался с вашим дедом?
Говорил. Но сэр Эдмунд явно гордился этим, и я не стал его перебивать.
– Это было вскоре после славного возвращения Его Величества на престол. Король Карл даровал мне баронетство, и я имел возможность побеседовать с бароном – простите, маркизом – о преимуществах кавалерийской атаки.