В комнате стало тихо. Сэр Эдмунд и Альваро посмотрели друг на друга. Джулиан разглядывал свою тарелку.
– Что они видели? – спросил Альваро.
– Ночью они видели свет. А я обнаружил в двух местах кровавые знаки. И готов поспорить: найдём ещё, если будем искать.
– Кровавые знаки… – сказал сэр Эдмунд, – как они выглядели. Какие-то символы?
– Это слово.
Дарси, казалось, был поражён:
– Слово?
– Я разобрал некоторые буквы. Но целиком прочитать не смог.
Вынув из-под пояса ткань, я протянул её Дарси. Баронет посмотрел на неё, словно не понимая, что с ней делать. Потом развернул. И ахнул.
Глава 28
Сэр Эдмунд отшатнулся от стола – так резко, что его кресло упало и баронет рухнул на пол вместе с ним. Несмотря на боль, он не потерял сознания и лежал на ковре, широко распахнув глаза.
Альваро вскочил на ноги, опрокинув собственный стул, и тот со стуком ударился о каменный пол. Испанец схватил нож, переводя взгляд с меня на кровавую надпись. В его глазах сверкала безмолвная, но яростная угроза.
Я встал. Салли схватила меня за руку, стиснув запястье. Мы с Альваро смотрели друг на друга через стол. А Джулиан так и сидел, глядя на свою тарелку, словно она была самой важной вещью на свете.
– Стойте! – крикнул с пола сэр Эдмунд. – Стойте, все! Альваро! Альваро!
Испанец повернул голову к Дарси, но продолжал держать меня в поле зрения.
– Помоги мне, пожалуйста, – сказал сэр Эдмунд.
Альваро, казалось, что-то мысленно прикидывал. Он медленно положил нож на стол, подошёл к Дарси и помог ему подняться на ноги.
– Всё в порядке. – Сэр Эдмунд поморщился. – Я просто был слишком ошеломлён. – Он кивнул на ткань с кровавыми символами: – Вы не знаете, что это такое, да?
– Как я уже сказал, я понял, что это слово, но не могу прочитать его.
– Тогда радуйтесь, милорд. Потому что если б сумели его понять, то подвергли бы свою душу опасности.
– А вы можете прочитать? – спросила Салли.
Дарси кивнул:
– Мы с Альваро уже видели такое. Это не просто слово, а имя. Это подпись Левиафана, зверя воды.
Теперь я увидел. То, что мне показалось удлинённой S, на самом деле было строчной буквой l. Петля с хвостиком – буква e, а не o. Затем v, i и всё остальное.
Левиафан – змей, поднимающийся из глубин океана, чтобы пожирать Божьи творения…
Альваро по-прежнему смотрел на меня хищным взглядом. Сэр Эдмунд похлопал его по руке:
– В этом нет необходимости, старый друг. С лордом Эшкомбом всё в порядке. Достань лучше кочергу из камина.
Испанец помедлил, но сделал так, как просил Дарси. Он подцепил кочергой ткань и поднял её со стола.
– Что вы делаете? – спросил я.
– Это надо сжечь, – сказал сэр Эдмунд.
Я начал было возражать – возможно, следовало ещё раз изучить кровавую надпись, – но наткнулся на взгляд Альваро и не стал спорить. Стараясь ни к кому не приближаться, Альваро бросил ткань в огонь. Шерсть скукожилась на брёвнах и захрустела от жара, превращаясь в пепел.
– До того как стать баронетом, – проговорил сэр Эдмунд, – я был охотником на ведьм.
– Потому-то я и пришёл к вам, – отозвался я, всё ещё настороженно глядя на Альваро. – Я надеялся, что вы сумеете прочитать это слово. И объяснить, что оно означает.
– Зло, – сказал Дарси. – Оно означает зло. – Он вздохнул. – Среди здешних холмов его много. Я не знал об этом, когда тут поселился. Думал, что оставил подобные вещи в прошлом.
Некоторое время баронет смотрел в огонь, наблюдая, как горит ткань. Затем он снова заговорил:
– Джулиан, ступай к себе.
Я думал, что юноша начнёт спорить, но ничего подобного. Он просто встал, не глядя никому в глаза, и вышел.
– Идёмте со мной, – сказал сэр Эдмунд. – Я вам кое-что покажу.
Альваро взял его под руку, и мы двинулись по коридору – к кабинету Дарси. Альваро хотел было усадить друга в кресло, но тот направился к столу, где на ящиках и дверцах были вырезаны изящные и весьма реалистичные листья.
– Вам это будет интересно, барон, – сказал сэр Эдмунд.
Он извлёк из ящика небольшой лиловый кожаный мешочек и протянул его мне. Я собирался взять мешочек, но в последний миг Дарси просто перевернул его, вытряхнув содержимое мне на ладонь.
Это был слегка изогнутый короткий цилиндрик, очень лёгкий, тёмно-коричневого цвета. Я не сразу понял, что держу в руке.
– Это кость… – сказал я.