– Вы были детьми, – сказал я. – Её бы не восприняли всерьёз.
– Ты уверен? Позже преподобный Гленнон рассказал мне, сколько невинных девушек – не только женщин, но и юных девушек – были казнены по откровенно ложным обвинениям. Я очень испугалась, Кристофер. Алиса никогда больше не угрожала мне этим, но я запомнила. Навсегда запомнила.
Салли вздохнула:
– Я не ведьма. Что, если Сибил тоже ни в чём не виновата?
Меня терзали сомнения.
– Здесь творится чёрная магия. И пропавшие дети – тому доказательство.
– Это не значит, что виновна именно Сибил.
Но она лгала, – заметил мастер Бенедикт.
О том, что не ведьма? – спросил я.
О тебе.
Я нахмурился. Что он имеет в виду?..
– Кристофер?
Салли смотрела на меня с недоумением. Я поднял руку.
Что Сибил сказала обо мне? «У вас есть всё что нужно – вы сами. Никто из живущих здесь, не может делать то, что можете вы».
Не это, – проговорил мастер Бенедикт.
Ладно, что ещё она сказала?
Взгляни на ситуацию под другим углом, – посоветовал мастер Бенедикт. – Чего она не сказала?
Теперь я совершенно запутался. Откуда я мог знать, чего она не сказала?
Думай, – прошептал мастер Бенедикт.
И я принялся думать.
Так… Я сказал Сибил, кто я такой. Она ответила, что уже знает это. Я рассказал ей, что со мной случилось. Мы говорили о пропавших детях, и я показал ей символы. Она отказалась…
В голове вдруг возник очень странный образ. Человек в птичьей маске. У меня сжалось сердце. Ворон! Но нет, это был не Ворон, и где-то, глубоко внутри, я знал, кто он такой. Я цеплялся за картинку, борясь с головокружением и рискуя грохнуться в обморок. Цеплялся – пока не увидел её чётко. На человеке была шляпа с широкими полями и длинный кожаный плащ с какими-то значками на груди. Крест? Треугольник? Я не мог разглядеть. В руке он держал серебряный посох, увенчанный изображением горгульи с ухмыляющейся пастью и расправленными крыльями. Но более всего мой взгляд притягивала кожаная маска.
«Это не Ворон, – подумал я. – Это чумной доктор». На мужчине был костюм, какие носили врачи во время эпидемии чумы.
Тогда почему же мне так страшно?..
– Я знаю какого-нибудь чумного доктора? – спросил я Салли.
Она побледнела:
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что вижу его у себя в голове. На нём птичья маска, а в руке посох…
– Это Мельхиор.
Салли вздрогнула. И рассказала мне историю о том, что произошло во время эпидемии чумы.
Я нахмурился. Я чувствовал, что у меня в голове решается загадка. И почему-то этот странный человек-птица был ответом. Если бы только я мог вспомнить!
Не отпускай это чувство, – сказал мастер Бенедикт, – и подумай о Сибил. Где ложь?
Чумной доктор вызывал страх. Какое отношение он имеет к ведунье? Я вновь подумал о встрече в хижине. Сибил отказалась рассказать то, что знала о пропавших детях. Я разозлился на неё, и она тоже разозлилась. Вот и всё.
– Сибил, – медленно произнёс я, – уверяла, будто духи леса сказали ей, что только я могу найти исчезнувших детей.
– Потому что ты уже решал подобные загадки, – отозвалась Салли.
– Откуда ей это знать?
– Наверное, духи рассказали.
– Тогда почему она не знала, кто я такой?
– О чём ты?
– Помнишь, как она насмехалась надо мной? С какой издёвкой она сказала «милорд». Сибил ненавидит аристократов.
– И?
– Ну так я не аристократ. Я только притворяюсь. Если духи поведали ей, что я делал и кем был… почему же не рассказали, что я никакой не Эшкомб?
Теперь и Салли замолкла. Она не знала ответа. И я тоже. Это была самая большая загадка. Сибил с пеной у рта уверяла, что она не ведьма. И так же твёрдо утверждала, что я – и только я! – способен раскрыть тайну. И вместе с тем она считала меня бароном Эшкомбом. Тогда… гейс был ошибкой? Могут ли духи ошибиться?.. Здесь происходило что-то ещё, что-то странное. И почему я вдруг увидел этого Мельхиора?
«Подумайте, – сказала она. – Подумайте обо всех тех людях, которых встретили, когда очнулись. И у вас будет ответ».