Решение было где-то там. Должно быть там. Но я не мог его найти.
– Что ты собираешься делать? – спросила Салли.
Я не знал, кто прав. Сэр Эдмунд? Сибил? Никто из них? Расстроенный, я прогнал от себя эти мысли. В данный момент это не имело значения. Белая дама – вот кого нам действительно надо остановить. А значит, придётся идти в Хук-Реддейл.
– Сэр Эдмунд говорил, что нашёл деревню, сопоставив подсказки с историей этих мест, – напомнила Салли. – Может, и у нас получится?
Я задумался. Роулин сказал, что в центре деревни есть башня. А Белая дама, став слугой Дьявола, поползла от башни к реке. Рекой конечно же был Экс. И это значило, что мы можем найти Хук-Реддейл, просто идя вдоль неё, пока не отыщем башню. Она наверняка ещё стоит, иначе сэр Эдмунд никак не смог бы понять, что нашёл ту самую деревню… Правда, возникала проблема: Экс был длинным и, как показывала моя карта, разветвлялся в нескольких местах. Сэр Эдмунд отыскал Хук-Реддейл, но он жил здесь много лет, и у него было всё время мира, чтобы исследовать местность…
– Исследование местности! – сказал я. – Вот ответ.
– Ты понял, где деревня? – удивилась Салли.
– Нет. Но я уверен, что здесь есть ещё один человек, который это знает.
Я шагал взад-вперёд по комнате, борясь со сном, пока не убедился, что в доме всё затихло. Потом я тихо вышел в коридор.
Герб на одной из дверей – жёлтый щит с единорогом в центре – явно указывал на покои сэра Эдмунда. Я подошёл к соседней двери, на которой висел такой же щит, только поменьше, и постучал.
– Кто там? – ответил высокий голос.
– Кристофер, – прошептал я.
До меня донеслись шуршание простынёй и скрип половиц. Дверь открылась. Передо мной стоял Джулиан Дарси в ночной сорочке, держа в руке фонарь.
– Вас не должно тут быть, – прошептал он. – Отцу не нравится, когда я засиживаюсь допоздна.
– Простите. Никак не мог заснуть, – сказал я. – Послушайте, я планировал завтра погулять по округе. И подумал, что вы наверняка хорошо знаете эти места.
Джулиан просиял:
– Конечно! Я покажу вам здешние деревушки и леса, где много дичи. Вы умеете стрелять? Я могу вас научить. А у реки есть пещера. Я думаю, давным-давно там жили люди. Внутри рисунки, похожие на отпечатки ладоней…
Если бы я не оборвал Джулиана, он болтал бы до рассвета.
– Да, можем на них взглянуть. Но на самом деле я хотел бы увидеть Хук-Реддейл.
Джулиан замолчал – так же резко, как за обеденным столом, – и глянул на меня с испугом:
– Я не знаю, где это.
– Думаю, знаете, – сказал я. – Уверен, что знаете.
– Нет.
– Ваш отец говорил, что вы любите исследовать местность.
Джулиан смутился:
– И что?
– А то, что сэр Эдмунд знает, где Хук-Реддейл. Он не хотел бы, чтобы вы наткнулись на такое зло. И предупредил бы – велел держаться подальше. Но тогда ему пришлось бы объяснить, где деревня, чтобы вы знали, куда не надо ходить.
– И вам не надо туда ходить! – в отчаянии сказал Джулиан. – Не надо! Там живёт Белая дама.
– Именно поэтому я и ищу деревню. Мы должны остановить то, что забирает детей.
– Вы не сможете. Даже не пытайтесь! Пожалуйста, прошу вас, не пытайтесь. – Он сменил тон. – Послушайте, здесь много чудесных мест, которые стоит повидать. Эти края прекрасны! И мы можем потренироваться. Ваш слуга, Том, научит меня драться на шпагах, а я вас – стрелять из лука. И…
– Нет, – холодно сказал я.
– Но…
Мне стало неуютно. Джулиан слишком напуган и не скажет, где Хук-Реддейл. А значит, придётся его заставить, и я знал как. Но это было жестоко.
– Я не стану с вами тренироваться, – сказал я. – Потому что не общаюсь с трусами.
Он изменился в лице:
– Что?
У меня сжалось сердце. Но я продолжал:
– Дети пропали, Джулиан. Не солдаты, не мужчины. Дети. И вы не можете сказать мне несколько слов.
Он опустил голову.
– Вы не остановите Белую даму. Если продолжите это расследование, вы умрёте.
– По крайней мере, я не умру трусом.
Джулиан прижался лбом к двери. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким несчастным.
– В двух милях к северу река разветвляется, – сказал Джулиан. – Идите на северо-запад. Ещё через милю она разветвляется снова. Сверните на юго-запад. Идите вдоль ручья – и увидите башню.
Я вздохнул.
– Спасибо. Послушайте… – неловко проговорил я. – Я прошу прощения. Вы вовсе не трус.
– Нет, – сказал он. – Я трус.